Убийство в подарок - Марина Серова

Поскольку лифт в моем доме уже давно не работал, мне пришлось подниматься пешком. Ноги мои ныли от усталости, а голова гудела от боли. Я сразу же прошла в ванную. Наполнив ее водой и бросив горсть ароматической соли, я с наслаждением погрузилась в приятное тепло, которое быстро разлилось по моему телу. Обдумывая сложившееся положение, я пролежала, наверное, около часа. Итак, на меня напал не Олег. Конечно, он мог действовать не сам, а попросить кого-то. Значит, у него должен быть сообщник, но посвящать в такие планы посторонних очень опасно. Нет, скорее всего мысль о виновности Олега нужно выбросить из головы.

Сейчас нужно заняться Лещинскими. В первую очередь узнать, какого рода заболевание у Елены. Уж не психическое ли? Кто может знать такие подробности? Пожалуй, лучше всего опять поговорить с Людмилой Колосовой. А потом еще раз побеседовать с Анатолием, да и с самой Еленой. Но это все будет завтра. Сегодня у меня уже нет сил. Хотя то, что я подразумеваю под словом «завтра», на самом деле уже сегодня. Время-то уже далеко за полночь. Тем более придется отложить допрос — не будить же людей в такое время! Нет, конечно, если бы я была твердо уверена, что кто-то из них преступник, и имела достаточно доказательств для этого, то не стала бы церемониться и разбудила бы их хоть в четыре утра. Но, увы, я ни в чем не была уверена, а уж о доказательствах и речи не велось. Придется ждать до утра.

Я вылезла из ванны и, закутавшись в махровый халат, пошла на кухню варить кофе. Выпив две чашки и съев три бутерброда с сыром, я почувствовала, что просто валюсь с ног. К счастью, кофе я могу пить в любое время суток, не заботясь, засну я после этого или нет. Еще как засну, особенно после такого тяжелого дня. Я с трудом добрела до кровати, скинула халат и уже со слипающимися глазами нащупала под подушкой ночную рубашку, но натянуть ее уже не смогла, просто рухнула на постель, вырубившись в ту же секунду.

Натренированный организм меня не подвел — я открыла глаза ровно в восемь, хотя с удовольствием поспала бы еще. Решив, что тревожить и Людмилу, и Елену в такую рань было бы недопустимым свинством: и та, и другая уж наверняка еще нежатся в постелях, — я решила сделать себе поблажку и подремать еще часок.

Во второй раз, правда, мой внутренний будильник дал небольшой сбой: проснулась я не в девять, а в половине десятого. Я сделала зарядку, приняла душ, затем сварила кофе. В общем, все как обычно. Позавтракав салатом из свежих огурцов и помидоров, я стала приводить себя в порядок. Чтобы замаскировать рану, расчесала свои длинные волосы и повязала вокруг головы широкую ленту, скрывающую следы вчерашней травмы. Затем сделала неброский макияж.

Я надела легкое платье, расклешенное книзу и не стесняющее движений. Конечно, я надеялась, что мне не придется ни с кем драться хотя бы сегодня, но кто знает? Когда занимаешься таким опасным делом, как частное расследование, ни от чего нельзя быть застрахованной.

Выйдя на улицу и сев в свою машину, стоявшую, как всегда, во дворе, я решила в первую очередь направиться к Людмиле Колосовой. Она-то уж точно встала. Купив по дороге апельсиновый рулет и большую шоколадку фабрики «Рот фронт» (Люда наверняка станет угощать меня чаем — не ехать же с пустыми руками), я подкатила к подъезду дома, возле которого еще вчера (вернее, сегодня) рассталась с Олегом Колосовым.

Поднявшись на шестой этаж, я подошла к шикарной двери фирмы «Тайзер» и нажала на кнопку звонка. Людмила встретила меня в простом трикотажном платье, поверх которого был надет фартук.

— Здравствуй, Танечка, — сердечно приветствовала она меня, ничуть, по-видимому, не удивленная моим визитом. — Проходи, пожалуйста. Сейчас будем пить чай!

Ну, что я говорила?

Люда провела меня в просторную, светлую кухню.

— Может быть, ты есть хочешь? — осведомилась Люда.

Она уже приготовила на завтрак что-то вкусное, и аппетитные запахи так и витали в воздухе, заполняя собой пространство кухни и соблазняя отведать. Мне очень хотелось попробовать Людмилину стряпню, но я вежливо отказалась. На ночь наелась, с утра позавтракала — довольно! Не хватало еще превратиться в обжору и растолстеть до ста двадцати килограммов! Однако Люда не поверила, что я сыта, и все-таки поставила передо мной тарелку с дымящимися варениками с вишней, политыми сметаной.

— Ешь-ешь, — подбодрила она меня, — а то поди гоняешься целый день за своими преступниками — поесть нормально некогда.

Тут она оказалась права. Я забыла о грозящей мне страшной опасности поправиться и накинулась на вареники. И рулет, и шоколадка сразу же померкли перед этим блюдом. Люда смотрела на меня с улыбкой. Странно, но я совсем не чувствовала неприязни к этой женщине за то, что ее муж оставил меня вчера ради нее. Интересно, а как они… Нет! И совсем мне это не интересно! Пора выбросить из головы пустые надежды, госпожа Иванова!

Люда была вся такая уютная, домашняя, неторопливая. Рядом с ней я чувствовала себя хорошо, спокойно и надежно. И вообще, вся обстановка была такой, что не хотелось говорить ни о каких делах. Наверное, Олегу легко с ней, поэтому он ее и ценит, ведь в наше время трудно найти такую жену.

Когда с варениками было покончено и мы стали пить чай, я решилась заговорить о том, что меня интересовало. К счастью, нам никто не мешал: старший сын был в школе, а младший гостил у бабушки. Людмила поставила на стол пепельницу, и, закурив сигарету, я почувствовала себя просто великолепно.

— Люда, скажи, пожалуйста, что все-таки за люди Лещинские? — спросила я.

— Ты знаешь, на первый взгляд это довольно странная семья. Капризная жена с причудами, заботливый муж, который носится с ней, как курица с яйцом, совершенно забывая о себе. Это я так думала, когда только что познакомилась с ними. Но потом узнала их поближе и стала относиться гораздо лучше.

— Из-за чего?

— Ну, просто я поняла, что Анатолий очень любит Елену и страшно боится ее потерять. Вот и окружает ее заботой. Кроме того, ты знаешь, она очень больна.

— Да-да, знаю. Все только говорят: больна, больна — а вот чем, никто не говорит. Это меня давно интересует.

— Да я и сама толком не знаю. Неудобно же напрямую спрашивать! Олег вообще никогда в жизни себе не позволит задать такой бестактный вопрос. Но Виктор, кажется, говорил, что у нее что-то по женской части, что она даже перенесла операцию.