Камера абсурда - Евгений Сухов

– Так, может, не стоит о нем и жалеть, раз его так просто увести? – резонно заметила Ирина. – Если бы этого не случилось сегодня, то произошло бы завтра.

– Может быть, – посмотрела на Ирину Маша. – Только у меня не получается не жалеть… Это сильнее меня.

Ирина не стала допытываться, что это за парень, который так скверно обошелся с ее новой подругой. И так было ясно, что это актер Стасик Ярошевич, фото которого, перечеркнутое фломастером, пока еще висело на стене комнаты Маши.

А потом, после съемок, Ирина и Маша расстались, сделавшись подругами. Ведь откровенность сближает лучше всякой водки. Я, конечно, имею в виду женщин.

Рассказ Ирины, выражаясь языком, каким пишутся биографии, произвел на меня неизгладимое впечатление. То есть заставил задуматься и вызвал мыслительные процессы, до того совершенно не посещавшие меня в данном направлении.

Первое, на что следовало обратить внимание, так это на то, что Маша рассталась со Стасиком Ярошевичем за неделю до убийства продюсера Марка Лисянского. Этот факт вызывал определенные и немалые сомнения касательно ответа Алениной на мой вопрос, где она находилась в тот злополучный вечер, когда ее муж продюсер Марк Лисянский встречался с режиссером Альбертом Пиктиримовым.

Что она тогда ответила? А Наталья Валерьевна ответила, что точно такой вопрос ей уже задавал следователь, ведущий дело об убийстве продюсера Лисянского, и она сказала ему то же, что говорит сейчас нам с Ириной: была дома вместе с дочерью и ее другом актером Стасиком Ярошевичем.

Это была неправда. К тому времени Ярошевич уже не был «другом» Маши. Возможно, неправдой было и то, что на момент убийства Лисянского он вообще был у Алениных. Тогда и алиби Натальи Валерьевны, и алиби Стасика Ярошевича вызывали сомнения.

Второе, на что следовало обратить внимание, – это утверждение Маши, что ее мать – «самая фальшивая из всех». Значит ли это, что Наталья Валерьевна опять-таки соврала, когда говорила, что в часы убийства Марка Лисянского она была дома? Все-таки алиби актрисы Натальи Алениной на ночь убийства продюсера Лисянского весьма и весьма сомнительно.

И третье, возможно, самое главное, – это то, что Стасик Ярошевич оставил Машу ради «девушки, которая намного опытнее его и старше». А не является ли этой девушкой-разлучницей сама Наталья Валерьевна Аленина? Тогда становятся вполне объяснимыми все язвительные слова Маши в ее адрес, и даже ненависть, которую Ирина почувствовала в ней по отношению к матери, когда обе они были на съемочной площадке.

– Ты прав, – так ответила Ирина на мои рассуждения, высказанные мной вслух. – Вполне возможно, что никакого алиби у Алениной и нет.

– Ну, возможно, Стасик Ярошевич приходил не к Маше, а к Наталье Валерьевне. Тогда у нее и Ярошевича алиби имеется, – резонно заметил я и спросил: – А как ты думаешь, возможны любовные отношения между Алениной и Ярошевичем?

– А почему бы и нет? – Ирина как-то снисходительно посмотрела на меня и усмехнулась. – Пожилые мужчины ведь часто неравнодушны к молоденьким особам, так?

– Не могу знать, – ответил я. – Поскольку пожилым мужчиной пока не являюсь.

– Да так, так, – утвердительно сказала Ирина и опять весьма снисходительно посмотрела на меня, словно хотела сказать: не знаешь ты, дескать, милый друг, женскую природу. А потом добавила: – И примеров тому – превеликое множество! Так почему бы не предположить, что и пожилым женщинам тоже хочется быть с молодыми мужчинами?

– Это что, значит, Наталья Валерьевна отбила молодого актера Стасика Ярошевича у собственной дочери? – спросил я. – Такое возможно?

– Я думаю, да, – ответила Ирина. – Если это так, то становится вполне объяснимым такое отношение Маши к матери.

– Вот именно «если», – заметил я. – Стало быть, следует выяснить, имеются ли любовные отношения у Ярошевича и Алениной и был ли актер Стасик Ярошевич в доме Лисянского на момент убийства продюсера. Да, и была ли в доме сама Наталья Аленина. То есть имеется ли у них обоих алиби, – пояснил я скорее самому себе, чем подруге.

– Ясно, шеф, – шутливо приставила ладошку к голове Ирина. – Попробую выяснить про любовные отношения Ярошевича и Алениной у своей новой подруги Маши.

– Только аккуратно, не спугни, – посоветовал я.

– Понял, не дурак, – произнесла с улыбкой Ирина. – Был бы дурак, не понял бы. Разрешите выполнять?

– Выполняйте, – разрешил я. – Но завтра.

– А что сегодня? – хитро прищурилась Ирина.

– А на сегодня у меня для вас будут другие поручения, – сказал я и приблизился к девушке.

– Какие? – прошептала она и покорно заглянула в мои глаза.

– А вот такие, – ответил я и мягко повалил Ирину на диван.