Фиговый листочек для меня - Джеймс Хедли Чейз

Старый негр-официант объяснил, что как только народ вернется с кладбища, ресторан будет набит до отказа. Я торопливо доел свою еду и пошел наверх на свой пост у окна.

Я с интересом наблюдал, как все провожающие Фрэда в последний путь возвращались назад по Мейн-стрит, постепенно рассеиваясь по своим домам. Подождав еще немного, я спустился вниз к своей машине. К этому времени все лавки открылись, траурные одеяния были спрятаны в сундуки и занафталинены.

Сирль зажил привычной деловой жизнью.

Я поехал на кладбище.

Для такого провинциального городишки, как этот, кладбище удивило своими размерами и чистотой. Разыскать могилу Фредерика Джексона было непросто. Я нашел ее в дальнем углу среди обветшалых могильных плит и скромных надгробий. Здесь хоронили людей небогатых.

На свежем могильном холмике лежали охапки красных роз. Их было десятка два. Совершенно роскошные цветы, которые могли бы украсить самую шикарную могилу.

Подойдя ближе, я увидел карточку, приклепленную к кусочку проволоки. Наклонившись ниже, я прочел напечатанный на ней текст:

ПОКОЙСЯ В МИРУ, ДЕДУШКА. ДЖОННИ.

Я ехал очень быстро и приехал в Парадайз-сити за несколько минут до 18 часов. Мне повезло: я захватил Чика Барли в тот момент, когда он уже наводил порядок на своем письменном столе.

– О, господи! – воскликнул он без особого энтузиазма, увидев меня. – Послушай, Дирк, у меня свидание. И она не станет ждать,

– У тебя неправильные идеи. Чем дольше заставлять их ждать, тем горячее они становятся... Что ты для меня раздобыл?

– Уж не воображаешь ли ты, что мы чудотворцы? Кое-что выяснил, но совсем немного.

Он сел, то и дело поглядывая на часы, затем выдвинул один из ящиков стола.

– Вот, пожалуйста. Рапорт о Сиде Воткинсе. Пока нет никаких данных о том, что он женился или имел ребенка, но этим мы продолжаем заниматься. В армии он считался холостым, но армейские данные могут быть неточными.

– Рождение Джонни Джексона не было зарегистрировано?

– Не знаю. Мы все копаем.

Он протянул мне напечатанное на машинке сообщение:

– Вот, получай, старина. А я отбываю.

– Обожди. Чик, ты был полицейским, служившим под началом полковника Пармелла. Каково было положение с наркоманами в вашем полку?

– Боже праведный! Что ты еще задумал? Предполагается, что ты разыскиваешь внука Фредерика Джексона, не так ли?

– Ты напрасно теряешь время, Чик. Как обстояли дела с наркоманами в полку Пармелла?

Он поколебался, затем махнул рукой:

– Старая история. Дела были плохи... В каждом полку были свои проблемы. Это не входило в мои обязанности, у нас был специальный отряд по борьбе с наркоманией. Они были профессионалами.

– Они рапортовали о вашем полку?

– Наверное, но донесения поступали непосредственно к полковнику. Говорю тебе, это меня не касалось.

– Наркотический отряд... Кто его возглавлял?

– Полковник Джефферсен Хейвефорд. Они с полковником Пармеллом большие друзья.

– Где мне его найти?

Чик, нахмурившись, посмотрел на меня.

– Он живет здесь. Ты найдешь его в справочнике. Но, Дирк, послушай меня, действуй осторожно. Полковнику не понравится, если ты начнешь копаться в старье.

Он поднялся на ноги.

– Если я сейчас не пойду, моя красотка выцарапает у меня глаза...

И он ушел.

Я закурил сигарету, налил себе полстаканчика из общей бутылки и прочитал короткий рапорт, касающийся армейской карьеры Сиднея Воткинса.

Из этого рапорта я уяснил, что Сидней Боткине был призван. Он стал подвозчиком бомб в одной из команд при военном аэродроме. Провел четыре года во Вьетнаме на базе, подвозя бомбы на аэродром, и только. Работал удовлетворительно. Его демобилизовали, он возвратился в Штаты вместе с другими демобилизованными. Последний его адрес, которым располагала армия, был пансионат в Нью-Йорке. Потом он исчез из виду.

Единственный факт, заинтересовавший меня в этом рапорте, было то, что Митч и Боткине находились во Вьетнаме в одно и то же время.

Я положил рапорт в папку, потом поискал в справочнике номер полковника Хейвефорда. У него была квартира на Суин Бульваре, в одном из самых фешенебельных районов города.

Он сам ответил на мой звонок.

– Хейвефорд, – услышал я глубокий, чуть раскатистый голос.

– Говорит Дирк Уоллес, полковник, – сказал я. – Я работаю у полковника Пармелла.

– Вы его новичок. Полковник рассказывал мне о вас. В чем дело?

– Я столкнулся с проблемой, сэр. Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

– Что вы именуете проблемой?

– Она касается того дела, над которым я сейчас работаю. Похоже, что она связана с наркотиками в армии. Надеюсь, что вы мне поможете.

– Будьте здесь через десять минут. В восемь я приглашен на обед.

И он повесил трубку.

Суин Бульвар находился в трех минутах езды от моего офиса, так что ровно через семь минут я уже звонил у дверей полковника. Негритянка-горничная провела меня через просторную красиво обставленную гостиную на террасу, которая выходила на бульвар с его пальмами, чистым песком, на котором резвились молодые прожигатели жизни обоего пола, и на поблескивающую синюю воду.

Хейвефорд сидел на солнышке в шезлонге. Заметив меня, он тотчас же поднялся. Он был невысокого роста, совсем квадратный, краснорожий, типичный вояка с коротко подстриженными белыми усами и стрижкой "полубокс". Одет он был в белые шорты, белую рубашку и сандалии.

– Уоллес?

Он протянул мне руку.

– Да, сэр.

– О'кей. Садитесь. Скотч?

Он подошел к небольшому бару тут же на террасе и наполнил два бокала, протянул мне один и снова сел. Его серые глаза внимательно изучали меня.

– Что за проблема?

– Как я понял, вы занимались вопросами наркотиков во Вьетнаме.

– Правильно.

– Агентству было поручено разыскать сына Митча Джексона По ходу своих поисков, мне сообщили, что Митч был толкачом наркотиков.

Хейвефорд принялся с хмурым видом разглядывать свой бокал, потом пожал плечами.

– Я всегда думал, – сказал он, – что рано или поздно это откроется. Вы говорили со своим боссом?

– Нет, сэр. Полковник в Вашингтоне, я не могу с ним связаться. Поэтому я обратился к вам. Имелись ли реальные доказательства того, что Митч промышлял наркотиками?

– Послушай, молодой человек. Митч Джексон считается национальным героем. Он награжден "Медалью Почета". Мы не хотим запятнать репутацию человека, который спас жизнь семнадцати молодым людям и умер, делая это.