От имени государства - Роджер Пирс

Четверг, 13 сентября, 11.36, Филдинг-Роуд, Уолтемстоу

В подпольной лаборатории события разворачивались стремительно. Далджит смотрел в окно, а двое остальных заканчивали последние приготовления. Высунувшись чуть дальше, Далджит увидел спецназовцев, которые крались к парадной двери.

— Сабри! — крикнул он. — Они здесь! Они идут нас убивать!

Их главарь поднял голову.

— Сколько их?

— Много. Скорее заканчивайте, у нас больше нет времени.

Хотя картинка на мониторе дергалась, голос Далджита слышался так громко, что Фарго пришлось снять наушники. Они с Мелани подошли к монитору, а Керр вызвал Галлахера:

— Джим, у тебя аудиосвязь работает? Они вас засекли, пора!

Галлахер ответил чуть слышно:

— Понял тебя, я с первой группой на четвертом этаже. — Он как раз пробегал мимо Джастина и его подопечных. — Дай мне сорок секунд.

Сабри помог Махмуду и Далджиту зарядить взрывные устройства и положить их в рюкзаки; старый пакистанец, съежившись, сидел в углу, где он должен был снимать последнее обращение шахидов к миру. Смертники бросали на оператора Осамы бен Ладена презрительные взгляды. Этот хромой, увечный старик, который когда-то общался с самым известным террористом на свете, ничего для них не значил. Он принадлежал прошлому.

— Все кончено, — тихо произнес Далджит.

Они надели рюкзаки на грудь и хором закричали:

— Мы заберем их с собой, иншалла!

Далджит заметил, что у него выскочил проводок.

— Подождите! Подождите! — крикнул он.

Махмуд, у которого перед лицом смерти руки не дрожали, помог Далджиту закрепить детонатор.

У террористов наступил последний миг тишины; Джим Галлахер и его бойцы неслышно подошли к двери шестьсот восьмой квартиры.

— Вы готовы? — спросил Сабри, снова беря на себя роль лидера. Он посмотрел на обоих товарищей по очереди.

Они подошли ближе к двери и немного постояли, прислушиваясь к шорохам снаружи. Дверь выбили ногой, по полу покатились гранаты со слезоточивым газом. Все трое завопили:

— Аллах акбар! Аллах акбар!

Все взрывы прогремели одновременно, и в квартире начался настоящий ад. Первым в прихожую ворвался Галлахер. Он понял, что террористы вот-вот взорвут бомбы, поэтому бросился вперед, метнув гранату. Он находился на расстоянии меньше метра от Далджита, когда тот привел в действие свою адскую машинку. Взрывной волной с него сорвало каску и одежду. Гвозди вспороли ему живот.

Галлахер упал навзничь посреди комнаты и стрелял, пока не закончились патроны. Затем он с удивлением посмотрел на свои кишки. Им полагалось находиться в животе, но они вылезли наружу. Нижняя половина туловища превратилась в кровавое месиво. Но каска защитила от осколков его голову и лицо, и он озадаченно смотрел на ярко-алую кровь, сбегающую по груди на пол.

Заместитель Галлахера ворвался в логово террористов вторым. Они с Галлахером дружили на работе и дома, дружили семьями, каждую неделю играли в сквош в «Имбер-корт», спортивном клубе Столичной полиции. Увидев Сабри, заместитель Галлахера бросился на него. Он был совсем рядом, когда прогремел взрыв. Ему опалило грудь, оторвало левую ногу выше колена. Осколки угодили ему в грудь; в лицо врезалась ножка стула, искорежив правую скулу. Все полученные им раны были смертельными, и все же он умер не сразу.

Оторванная нога, рикошетом отскочив от стены, упала на него. Спихнув ее, он пополз к Галлахеру, чтобы помочь ему. В последние секунды перед смертью он попытался убрать кишки на место. Они заботились друг о друге до самого конца.

Сабри и Далджиту повезло больше. Их убило сразу, еще до того, как в них попали пули из карабина Галлахера. Шакир тоже погиб. Сабри оторвало голову; голова метеором пронеслась по комнате и врезалась в стену. Взрывом им разворотило грудные клетки. Конечности и внутренние органы превратились в однородное кровавое месиво. Галлахер успел заметить рядом с собой голову Далджита. Мертвые глаза удивленно смотрели куда-то вдаль. Перед тем как умереть, Галлахер схватил голову за волосы и отшвырнул прочь, как мусор.

Сотрясаясь от взрывных волн, вторая пара «троянцев» ворвалась в комнату. Целясь и освещая комнату фонарями, они стояли на пороге и искали живых, но безрезультатно. Хотя обоим уже доводилось присутствовать на терактах, то, что они увидели в шестьсот восьмой квартире, они запомнят на всю жизнь. Внутри было темно, как ночью; противогазы защищали их от едкого дыма и пыли, но перед глазами разворачивался настоящий ад. Из газовой трубы под потолком вырывалось яркое пламя; потолок квартиры уже загорелся. В противоположном углу по стене стекала вода. Тела их мертвых товарищей плавали в лужах крови. Неожиданно в комнате стало светлее — обрушилась часть противоположной стены. Когда дым рассеялся, снова прогремел взрыв. В квартиру хлынул холодный воздух. Снаружи мелькали синие проблесковые маячки. На улице у дома стояли брошенные машины, к которым бежали хозяева, и двухэтажный автобус. Они как будто смотрели в огромное панорамное окно. В бывшей подпольной лаборатории царила смертельная тишина. И хотя их барабанные перепонки были повреждены взрывами, они слышали, как их зовут громкие голоса.

Они поймали в прицелы шевеление в дальнем углу. После того, как ветер развеял пыль и дым, они увидели человека, балансирующего на краю пропасти; он казался силуэтом на фоне облаков. К груди он крепко прижимал рюкзак. Лицо было в шрамах, одежда разодрана. Трусость помешала ему последовать за своими товарищами раньше. Руки он спрятал под рюкзаком и дрожал всем телом.