Могилы, которые я раскапываю - Картер Браун

— Спасибо. — Она забрала у меня стакан и села на кушетку. — Что это?

— Джин с тоником, — ответил я задумчиво, глядя, как она беззаботно закидывает ногу на ногу, давая мне возможность как следует изучить ее округлые бедра.

— А я думала, что вы пьете только виски с джином без льда и тоника. Но видимо, я плохо разбираюсь в мужчинах вашего типа.

Я приблизился к кушетке и сел рядом с Элейн; бедра оказались соблазнительнее, чем я предполагал.

Ее темные глаза внимательно изучали мое лицо, словно пытались найти в нем щель, куда можно было бы бросить монетку.

— И вы не так глупы, как я полагала, — медленно протянула она. — Прошу прощения.

— Прощаю, — великодушно обронил я, — но в данный момент это ничего вам не даст. Так как насчет Дюваля и акций “Меермайд”?

— Мне в голову пришла отличная мысль, — медленно проговорила она. — Если бы я была поумнее, Дэнни, то наняла бы частного детектива, как это сделала Элен. И хорошего детектива.

— Зачем?

— Но думаю, вы не захотите работать одновременно на двух клиенток. — Она едва слышно вздохнула. — Это, наверное, несовместимо с вашими моральными принципами.

— С моими принципами? — несколько изумленно повторил я. — Моя мораль совмещается с чем угодно. Ради денег я привык жертвовать всем... то есть почти всем.

Наманикюренный пальчик нетерпеливо забарабанил по округлому колену, в то время как темные глаза подсчитывали, какую выгоду принесут ей следующие три монетки, после того как я с готовностью проглотил первую.

— То, что я сейчас скажу, Дэнни, должно остаться строго между нами, — тихо заговорила она. — В случае чего я просто откажусь от своих слов.

— Согласен.

— Меня шантажируют.

— И какую требуют сумму?

— Речь идет о большом проценте, в случае если я когда-либо получу акции. — Голос Элейн дрогнул. — Кроме денег есть и кое-что еще, к примеру алиби.

— Значит, Дюваль?

— Кто же еще?

— Выходит, его алиби действительно подстроено?

— Он позвонил мне после вашего разговора с ним и сказал, что вы наверняка станете расспрашивать меня. Поэтому было бы лучше, если бы я дала нужные ответы...

— И вы дали такие ответы.

Элейн провела рукой по густым черным волосам.

— Вы должны понять меня, Дэнни. Я не могу не подтвердить его алиби, иначе он опозорит меня.

— Понятно. Но чем он смог так запугать вас?

— Фотографиями, — ответила она глухо.

— Фотографиями? Как банально!

— Дюваль — профессиональный фотограф. — В ее голосе звучала горечь. — Он настоящий фокусник в своем деле.

— Значит, вы боитесь за свою репутацию? — спросил я с сомнением.

— Дэнни, — Элейн попыталась улыбнуться, — неужели вы так наивны? Ведь Элен рассказала вам, почему ее отец оставил такое завещание?

— Несколько лет вы проработали в качестве помощницы мистера Ричмонда. Элен предполагает, что вас связывали не только деловые отношения.

— И она не ошибается в своем предположении, — безжизненно ответила Элейн. — У него был летний домик в Роклен-Каунти, мы туда уезжали вдвоем по уик-эндам. Мы были уверены, что об этом никто не знает, но Дюваль пронюхал об этом в один из своих визитов в Нью-Йорк. Он вмонтировал в нашем домике камеру и снимал на инфракрасную пленку.

— И с какой целью этот достойный джентльмен шантажирует вас? — поинтересовался я. — Ведь старик Ричмонд умер восемь месяцев назад.

— Вы знаете условия его завещания, — вздохнула Элейн. — Элен наймет целую армию адвокатов, если в конце года выяснится, что она должна передать акции компании мне. Можно представить, что произойдет, если она предъявит эти фотографии в суде. Мои снимки будут красоваться во всех газетах.

— Таким образом, дело, если я правильно понял, сводится к следующему: мне предстоит достать компрометирующие вас негативы, а вы в этом случае отказываетесь подтвердить алиби Дюваля, так?

— Приблизительно, — ответила она. — Но лучше соблюсти все формальности: заключить договор, чтобы я могла выплатить вам гонорар. Я знаю, как надо поступать в подобных случаях.

— Чтобы репутация Элейн Керзон осталась незапятнанной... — Я с улыбкой посмотрел на нее. — Что ж, хорошо, за деньги я всегда в вашем распоряжении. Тысяча долларов — задаток, и еще четыре, когда принесу вам фотографии.

— А вы не находите, что вы слишком дорогой детектив, Дэнни?

— С гением никогда не следует торговаться, дорогая, — скромно сказал я. — Как вы думаете, где Дюваль может хранить снимки? Здесь, в Майами?

— Да. — Она кивнула. — Главная студия у него здесь. В Нью-Йорке у Дюваля лишь небольшой офис, он проводит там два-три месяца в году, главным образом для того, чтобы продать свою продукцию. Я думаю, что фотографии находятся здесь. Он прекрасно знает, что, если со мной дело не выгорит, он всегда сможет продать снимки Элен Ричмонд. Он действует наверняка, Дэнни. Его позиция беспроигрышна.

— Понятно, — протянул я. — Еще один вопрос. Вы не встречали Дюваля в обществе неких Хэла и Чарли? Хэл — элегантный малый, с хорошими манерами; Чарли — гориллоподобный детина, у него отсутствует мочка на левом ухе.

— Да, конечно, — спокойно ответила Элейн. — Это Хэл Стоун и Чарли Блер. Они деловые партнеры Клода. Во всяком случае, он так их представляет.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Вам осталось лишь выписать чек на тысячу долларов, и я могу собираться в дорогу.

— Вы очень спешите? — небрежно поинтересовалась она.

— А вы можете предложить мне что то интересное?

Она лениво улыбнулась.

— Я же сказала, что ошиблась в вас. Поэтому будет справедливым, если я докажу вам, что и вы недооценили меня.

— В чем именно?

— В том, что касается секса. Ведь вы считаете меня бесполым существом. К тому же вам почему-то не понравилась форма и величина моего бюста.

— Ну что ж, я люблю все проверять на деле. Я всегда придерживался этой точки зрения, так что не буду от нее отрекаться и сейчас.

Элейн неторопливо поднялась с кушетки, подошла к окну и опустила жалюзи. Гостиная погрузилась в полумрак. Она так же неторопливо вернулась к кушетке и склонилась надо мной.

* * *

День клонился к вечеру, когда я вернулся в свой номер. Я чувствовал себя как боксер-тяжеловес после пятнадцатираундового боя с чемпионом мира. Я принял душ и заказал бутылку виски.

Устроившись в кресле, я потягивал виски, хмуро уставившись в стену.

Примерно через час стук в дверь заставил меня прервать это увлекательное занятие. Я открыл дверь, и в комнате сразу стало тесно: всю ее заполнил любезный Доминик Людд.