Большой куш - Данил Корецкий

«Американцы» ждали недолго. Вначале привели старшего Хвостова. Как водится, оперативники разыгрывали доброго и злого полицейского, но в данном случае эта тактика не подходила. Хвост был готов разорвать на куски что одного, что второго. Конвоиры даже рекомендовали не снимать с него наручники, но «Американцы» не послушались. Все-таки допрашивать с пристрастием человека, у которого руки скованы за спиной, как-то неприлично…

– Ладно, Сергей, – доброжелательно начал Васильев, который по роли был «добрым». – Давай, рассказывай, кто с вами еще был, где взяли взрывчатку, где остальные деньги. Расскажешь – будет тебе и камера хорошая, и срок поменьше, и в колонии все будет нормально. Ты же не за главного там работал. Зачем тебе идти «паровозом»?

Хвост только усмехнулся, растирая запястья.

– Мы вообще нигде не были. О чем рассказывать-то?

– Не дури, – по-прежнему мягко сказал добрый полицейский. – Вас же видели. А двух рыжих, действующих в паре, кроме вас в городе нет.

– Подумаешь! Надели парики – вот и двое рыжих! Напялили шляпы – вот и двое в шляпах! Зачем ментам, спрашивается, в шляпы рядиться? Или вы эти, как их… голубые, а по-нашему – пидоры?

– Ты говори, да не заговаривайся, – сказал Васильев, который по роли был скован в жестких действиях.

Зато Степанов вместо словесного увещевания ударил Хвоста открытой ладонью в ухо так, что он слетел со стула и наверняка получил дырку в барабанной перепонке.

– Ах, гад, – зарычал он и бросился на оперативника.

Обычно так не ведут себя даже отпетые отморозки – себе дороже. Тут и добрый полицейский стал злым, он ударил Хвоста ногой в бок, отбросив в сторону, после чего беседа перешла в стадию, которая уголовно-процессуальным кодексом, да и вообще ни одним документом не предусматривается, а на практике называется «допросом третьей степени». Что интересно – первая и вторая степень в оперативной практике не фигурировали, только третья. Но смысл этого действа был ясен даже неискушенному человеку: сломить преступника и получить правдивые показания.

Но Хвоста сломить не удалось. Он выдержал все приемы имеющиеся в оперском арсенале, – и «ласточку», и «телефонный справочник», и даже испытание пластиковым кульком. Когда он немножко пришел в себя, его сдали конвоиру и вызвали младшего брата – Николая, с которым повторилась та же самая история. Надо сказать, что, вообще-то, полная неудача «Американцев» постигла впервые.

– Ладно, что делать, придется без их признания работать…

Они переглянулись и направились сквозь множество дверей к выходу из СИЗО.

* * *

Когда они вернулись в отдел, оказалось, что их давно разыскивает Бобров.

– Шеф в ярости, Как пришел с совещания, каждый час звонил! – понизив голос, сообщил Сероштан, хотя был в кабинете один. – Сказал: как появитесь – сразу к нему! Что вы там такое выкинули?

– Что мы можем выкинуть? – изобразил удивление Степанов. – Просто по Хвостам пока результатов нет. Видно, ему Синеватый разгон устроил, а он нам пистон хочет вставить…

– Ну, идите, получайте свой пистон! – недоверчиво ухмыльнулся Сероштан. – Только шляпы свои здесь оставьте. Он их раз десять упоминал. И не с одобрением, мягко говоря!

«Американцы» повесили шляпы на вешалку. Полицейским из отряда Гувера было проще: в Лос-Анджелесе шляпы не выглядели столь экзотично, как в Тиходонске. Они их снимали только во время танца с дамой. И на похоронах товарищей снимали, а в конце траурной процедуры клали их на гроб… Здесь же безобидный головной убор почему-то вызывал скрытую иронию, насмешки или раздражение. А если Бобров и так разъярен, то лучше не усугублять…

Но начальник отдела успел успокоиться или просто взял себя в руки. Во всяком случае, начал он не с того, чего ожидали подчиненные.

– Где вы ходите? Почему не докладываете? Почему я должен вас искать? – не отрываясь от бумаг, хмуро спросил подполковник.

– Извините, Петр Сергеевич, – смиренно ответил Васильев, разглядывая розоватую лысину начальника, которую не могли замаскировать зачесанные слева направо довольно редкие светлые волосы. – Мы в изолятор ездили, к Хвостам. А вы как раз на совещании были…

– Да, мы даже там виделись, – Бобров поднял голову и уставился на подчиненных круглыми глазами-буравчиками, будто они были подозреваемыми, которых предстоит «расколоть». – Я думал, что вы теперь докладываете непосредственно начальнику Управления…

– Нет, мы…

Подполковник остановил его, подняв ладонь с растопыренными пальцами.

– Какие результаты работы с Хвостами?

Васильев покачал головой:

– Никаких. Молчат. Но мы…

Бобров повторил запретительный жест.

– Не надо оправдываться! Результатов никаких – это единственное, что важно!

«Американцы» виновато потупились. Смирение и признание подлинной или мнимой вины – единственно правильная реакция в подобной ситуации. Говорят, что когда дерутся волки, проигрывающий подставляет сопернику самое уязвимое место – шею, и отступает. Но среди людей такое благородство не принято, и жесты покорности никого не останавливают, напротив – распаляют.

– Какого хрена вы делали у Синеватого?! – заорал подполковник, как будто у него внутри сорвался сдерживающий гнев предохранитель. И стало ясно, что все предыдущее говорилось для проформы, чтобы замаскировать то, что волновало его больше всего.

– Кто вам позволил нарушать субординацию и обходить непосредственного начальника?! Или вы решили напрямую вести дела с руководством Управления?!

– Да какие дела, Петр Сергеевич… Нет никаких дел…

– Тогда объясните – с какой целью вы к нему ходили, что обсуждали?! Почему Синеватый даже не упомянул о вашем визите?! Значит, у вас уже есть общие секреты?!

«Американцы» молчали.

– Только вы ошиблись! Меня не так-то просто отодвинуть в сторону! Это я вас задвину к черту на кулички! – Бобров ударил по столу кулаком так, что опрокинулся стакан с ручками и карандашами, они раскатились по столу, посыпались на пол. Это привело подполковника в еще большую ярость.

– Пишите рапорта! Иначе я напущу на вас УСБ, прокуратуру, следственный комитет – всех! Они все ваши «косяки» раскопают, все ваши делишки вывернут наизнанку! Поедете по этапу в Нижний Тагил или Иркутск!

Гневную речь прервала трель внутреннего телефона без диска.

Бобров схватил трубку.

– Слушаю, товарищ полковник! Так точно… – он непроизвольно бросил взгляд на «Американцев», и они поняли, что речь идет о них.

– Вас понял. Есть!

Он положил трубку на рычаги, снова посмотрел на стоящих перед ним оперативников.

– Вас вызывает начальник Управления. Он сказал, что потом вы зайдете ко мне и все доложите. Выполняйте!