Афера с вином - Питер Мейл

Сэм вышел на балкон, вдохнул свежий утренний воздух и с удовольствием оглядел накрытый для завтрака стол. На хрустящей белой скатерти было аккуратно расставлено все, что требуется человеку для приятного начала дня: кофейник с душистым café filtre[37], горячее молоко в фарфоровом кувшинчике, два золотых пухлых круассана и свежий номер «Геральд трибьюн». Сэм надел темные очки, убедился, что вид со вчерашнего дня нисколько не испортился, и уселся за столик. В ту же минуту зазвонил его мобильный телефон.

Прежде чем ответить, он взглянул на часы. Софи, похоже, усваивает американские привычки.

— Доброе утро. Вы сегодня рано, — улыбнулся он.

— У стариков плохой сон, Сэм. Скоро сам узнаешь, — пожаловался голос с легким акцентом. Аксель Шредер.

Сэму потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с удивлением.

— Какой приятный сюрприз, Аксель. Рад тебя слышать. Как дела?

— По-разному, Сэм. По-разному. Я подумал, может, встретимся и выпьем где-нибудь сегодня вечерком? Если ты, конечно, еще в Париже, — добавил он после небольшой паузы.

Хочет что-то выведать, решил Сэм. Наверняка уже позвонил в «Монталамбер» и знает, что я уехал.

— Я бы с огромным удовольствием, Аксель, но сегодня никак не могу.

— Жаль, — вздохнул Шредер. — Не люблю сообщать плохие новости по телефону, но, видно, придется. Постараюсь покороче. Не вдаваясь в подробности, скажу тебе одно: ходят слухи, что аферу с кражей вина Рот провернул сам.

— Вот как?

— Именно. Так что, боюсь, ты напрасно теряешь время во Франции. Мой тебе совет — возвращайся в Калифорнию.

— Спасибо, Аксель. Непременно сообщу тебе о результатах, когда они будут.

Сэм покачал головой и налил себе первую чашку кофе. Он с симпатией относился к Акселю и знал, что иногда — для разнообразия — тот способен сказать правду. Но совершенно точно, не на этот раз. И это хороший знак. Похоже, они на правильном пути. Он оторвал хвостик круассана и окунул его в кофе: еще одна привычка, усвоенная во Франции, — не слишком эстетично, но вкусно. Солнце приятно грело плечи и голову. Сэм устроился поудобнее и открыл спортивный раздел газеты.

* * *

В одиннадцать часов Софи, Сэм и Филипп уже проводили совещание за круглым столиком в тихом уголке вестибюля. Софи все утро пыталась пробиться через окружающие Ребуля защитные барьеры и в конце концов дозвонилась до его личного секретаря. Та сообщила ей, что в настоящее время мсье Ребуль занимается со своим личным тренером пауэр-йогой и беспокоить его ни в коем случае нельзя. Правда, она обещала перезвонить.

— А что ты ей сказала? — заинтересовался Филипп.

Софи коротко изложила ему легенду, и журналист одобрительно кивнул.

— Это может сработать. — Из своего видавшего виды черного рюкзака он достал толстую папку. — Voilà: досье на Ребуля. Самое интересное я распечатал, чтобы вам не пришлось искать компьютер. Посмотрите и убедитесь, что он всегда приветствует внимание к своей персоне, а уж фотографов просто обожает. Как любой среднестатистический политик. Нет, — перебил он сам себя, — наверное, все-таки не до такой степени. Вот, смотрите.

Филипп разложил содержимое папки на столе. Тут был Ребуль-строитель в каске и с мастерком; Ребуль-газетный магнат с засученными рукавами в помещении, похожем на редакцию; Ребуль в футбольной форме с игроками «Олимпика»; Ребуль-виноградарь в соломенной шляпе с секатором в руке, подстригающий лозу; Ребуль-авиатор в своем личном джете; Ребуль-морской волк за штурвалом яхты и несколько Ребулей в разных туалетах — от делового костюма до шорт и футболки — у себя дома, во дворце Фаро. Особенно заинтересовала Сэма фотография Ребуля-тонкого знатока вин, на которой тот стоял с бокалом в руке на фоне уходящих вдаль стеллажей с бутылками — вероятно, у себя в погребе.