Умолкнувший оратор - Рекс Стаут

Седьмая — миссис Бун, самая подавленная из всех, совершенно растерянная, но пытающаяся держать себя в руках.

Восьмой — Соломон Декстер, опухший, с набрякшими веками, спокойный и с весьма решительным выражением лица.

Девятый — Бреслоу, с плотно сжатым от злости ртом и с глазами взбесившейся свиньи; единственный, кто выдержал мой взгляд и продолжал смотреть на меня, а не на свою руку, когда эксперты изучали ее при сильном свете специальной лампы.

Десятый — Эд Эрскин, насмешливый, скептический, совершенно протрезвевший и чувствующий себя как кот на солнышке…

Я не услышал от экспертов — как и они от меня ни одного радостного восклицания, которое свидетельствовало бы о важном открытии. Они перебрасывались с каждым из проверяемых короткими фразами, инструктировали их, иногда обменивались замечаниями, и все. Им так и не понадобились всякие там коробочки, пинцеты и прочие инструменты, которые они все время держали под рукой.

— Ну и что? — спросил я, как только они закончили с последним, Эдом Эрскином.

— А то, что о результатах мы доложим инспектору, — ответил один из экспертов.

— Боже милосердный! — с завистью воскликнул я. — Как это, наверное, интересно — служить в полиции и быть приобщенным к ее секретам! Послушайте, для чего, как вы думаете, Кремер разрешил мне присутствовать при вашем занятии? Чтобы сидеть и созерцать потолок?

— Надо полагать, — заметил другой эксперт, — что инспектор проинформирует вас о результатах нашей работы. Филиппс, пойди к инспектору и доложи.

Я пошел в кабинет вместе с Филиппсом. Вульф сидел за столом. Тут же мы застали начальника нью-йоркской полиции, окружного прокурора и двух чиновников ФБР, которые внимательно слушали Кремера. При виде Филиппса он умолк и сердито спросил:

— Господин инспектор, результаты микроскопического обследования рук оказались отрицательными.

— Блестящее достижение, ничего не скажешь! Передайте Стеббинсу, пусть возьмет у всех подозреваемых носовые платки и перчатки и пришлет вам. И дамские сумочки тоже. И пусть не забудет пометить, что кому принадлежит. Постойте! Из карманов пальто… Хотя нет, не так… Пусть он пришлет вам все пальто, шляпы и прочее, а вы тщательно осмотрите вещи, особенно карманы. И постарайтесь ничего не перепутать.

— Слушаюсь, сэр. — Филиппс вышел из кабинета.

Кремер тем временем продолжил разговор с начальником полиции.

— Мы не можем больше находиться в квартире, где временно останавливалась мисс Гантер, — сказал он. — Я не вправе взять на себя также ответственность, да и не располагаю лишними людьми. Квартира принадлежит Кэйтсу. Три опытных детектива обыскивали ее в течение трех с половиной часов и ничего не нашли. Я готов продержать их там всю ночь или пока мы не закончим здесь свои дела и не освободим Кэйтса, но и только. Задерживать дольше Кэйтса и оставлять своих людей у него на квартире я могу лишь в том случае, если получу распоряжение от вас, — он взглянул на начальника полиции, — или от вас, — он перевел взгляд на прокурора.

— Я бы не советовал этого делать, — вмешался Травис, один из чиновников ФБР.

— В конце концов, не такой уж это принципиальный вопрос, его можно решить в зависимости от обстоятельств, — напыщенно заметил прокурор.

Зазвонил телефон. Вашингтон вызывал Трависа. Он подошел к моему столу, где стоял аппарат, и в наступившем молчании поднял трубку. Травис говорил мало, больше слушал своего собеседника. Закончив разговор, он повернулся к нам:

— Мне только что сообщили нечто такое, что имеет прямое отношение к нашей беседе. Во время обыска в вашингтонской квартире мисс Гантер в коробке для шляп обнаружено девять валиков к диктофону «Стенофон».

— Черт возьми! — воскликнул Вульф. — Девять? — Он был так раздражен и рассержен, словно ему подали телячью котлету с прокисшим гарниром. Все удивленно уставились на него.

— Да, девять, — сухо подтвердил Травис, недовольный тем, что Вульф помешал ему остаться в центре внимания. — Детективов неотступно сопровождал один из служащих Бюро регулирования цен, сейчас все они в канцелярии бюро прослушивают записи. — Он холодно взглянул на Вульфа. — Почему вы недовольны, что найдено девять валиков?

— Для вас, очевидно, это ничего не значит, — заносчиво ответил Вульф, — а для меня, что девять, что ни одного. Мне нужно десять.

— Какая жалость — их всего лишь девять! — язвительно сказал Травис и, обращаясь к остальным, добавил: — Мне обещали тотчас позвонить из Вашингтона, если выяснятся еще какие-нибудь важные подробности.

— В таком случае никто вам больше не позвонит, можете не сомневаться, — бросил Вульф и снова закрыл глаза, предоставляя другим до хрипоты обсуждать сообщение из Вашингтона.

Конечно, Вульф держался вызывающе, но его можно было понять. Мало того, что убийство произошло у него под носом, в его дом битком набились незваные гости, и он ничего не мог поделать. Это полностью противоречило его принципам и совершенно выбивало его из колеи. Понимая его состояние и полагая, что ему просто необходимо быть в курсе текущих событий, я решил пойти на кухню и принести ему пива. Легко представить, в каком отвратительном настроении пребывал Вульф, если даже не вспомнил, что ему до сих пор не подали пива!

Когда я вернулся, в кабинете все оставалось по старому. Я обнес присутствующих пивом, распрощавшись при этом с тремя бутылками, а остальные три поставил перед Вульфом. Болтовне в кабинете не видно было конца. Травису снова звонили из Вашингтона, но я не увидел выражения торжества у него на лице, когда он закончил разговор. Там, в Вашингтоне, сотрудники ФБР прослушивали девять валиков, однако ничего такого, что помогло бы напасть на след убийцы, на них не оказалось.

— Таким образом, — вызывающе заявил Травис, давая понять, что у нас нет ни малейших оснований утверждать, будто дело не продвинулось ни на шаг, — теперь уже нет сомнений, что мисс Гантер лгала, так как валики с записями все время находились у нее.

— И только девять, — с нескрываемым раздражением проворчал Вульф.

Это явилось единственным его вкладом в долгую и бесплодную дискуссию о валиках.

Часы показывали пять минут четвертого в ночь на вторник, когда в кабинет вошел Филиппс. В правой руке он держал серое пальто, а в левой шелковый шарф в коричневую полоску. Уже один вид Филиппса говорил, что даже экспертам не чужды эмоции.

— Я могу докладывать, господин инспектор? — спросил он, бросив взгляд на Вульфа и на меня.

— Докладывайте! — нетерпеливо приказа Кремер. — Что у вас?

— Шарф, который вы видите, находился в правом кармане вот этого пальто. На шарфе обнаружены частицы того самого вещества, что покрывает орудие преступления. Таков наш вывод, а дальнейшие лабораторные исследования…

— Иначе и быть не могло! — Кремер с удовлетворением потер руки. — Продолжайте исследования. Кстати, вы уверены в правильности выводов, могу я сейчас же начинать действовать?