Горячая шестерка - Джанет Иванович

– Может, он прячется под кроватью, – заметила Лула. – Может, все же стоит выбить дверь.

Я отступила в сторону и сделала широкий жест рукой.

– После вас.

– Нет уж, – возразила Лула. – После вас.

– Нет-нет, я настаиваю.

– Черта с два ты настаиваешь. Это я настаиваю.

– Ладно, – сказала я. – Давай смотреть правде в лицо. Никто из нас не собирается выбивать эту дверь.

– Я бы смогла, – возразила Лула. – Только я сегодня не в настроении.

– Все верно.

– Ты действительно считаешь, что я не могу причинить серьезный вред этой двери?

– Именно это я и хотела сказать.

Открылась дверь соседнего дома, и оттуда выглянула пожилая женщина.

– Что происходит?

– Нам нужен Моррис Мансон, – объяснила я.

– Его нет дома.

– В самом деле? Откуда вы знаете? – спросила Лула. – Как вы можете быть уверены, что он не прячется под кроватью?

– Я была во дворе, когда он уезжал. Собаку выпускала. Видела, что он был с саквояжем. Сказал, что его некоторое время не будет. Что до меня, так пусть бы вообще сгинул. Он псих ненормальный. Его арестовали за убийство жены, а какой-то идиот-судья выпустил его под залог. Можете себе представить?

– С трудом, – заметила Лула.

Женщина оглядела нас.

– Наверное, вы его друзья.

– Не совсем, – сказала я. – Мы работаем на агента, который предоставил Мансону залог. – Я протянула ей свою визитку. – Я была бы очень признательна, если бы вы позвонили, когда он вернется.

– Обязательно, – пообещала женщина, – только кажется мне, что нескоро он вернется.

Боб терпеливо ждал в машине и очень обрадовался, когда мы открыли дверцы и сели.

– Возможно, Бобу хочется позавтракать, – сказала Лула.

– Боб уже завтракал.

– Ладно, перефразируем. Возможно, Луле хочется позавтракать.

– Ты имеешь в виду что-то конкретное?

– Я не возражала бы против яичницы. И молочного коктейля. И жареной картошки фри.

Я завела «Бьюик» и поехала к придорожному «Макдоналдсу».

– Как дела? – спросил мальчишка в окошке. – Все еще ищете работу?

– Раздумываю.

Мы набрали всякой всячины по три порции, рассчитались и припарковались с краю, чтобы спокойно поесть, не выходя из машины, и придумать, что делать дальше. Боб заглотил яичницу и картошку одним махом, вылизал коктейль и с тоской взглянул в окно.

– Думаю, Бобу нужно поразмять ноги, – заметила Лула.

Я открыла дверь и выпустила собаку.

– Не уходи далеко.

Боб выпрыгнул и принялся бегать кругами, время от времени нюхая асфальт.

– Что это он делает? – поинтересовалась Лула. – Почему он бегает кругами? Почему он... это уже плохо. У меня впечатление, что он собирается наложить большую кучу в центре площадки. Мама родная! Ты только взгляни! Да это целая гора дерьма.

Боб вернулся к машине и сел, виляя хвостом и ожидая, когда его пустят назад.

Я впустила его, а мы с Лулой как можно ниже сползли на сиденьях.

– Думаешь, кто-нибудь видел? – спросила я Лулу.

– Думаю, все видели.

– Черт! – сказала я. – У меня нет с собой приспособления.

– Да какое приспособление к чертям! Я бы близко не подошла без скафандра и бульдозера.

– Но нельзя же так оставить.

– Может, проехаться по куче? – предложила Лула. – Ну, чтоб плоская была.

Я завела машину, отъехала немного назад и нацелилась на кучу.

– Лучше закроем сначала окна, – предложила я.

– Готово, – ответила Лула.

Я нажала на газ, и машина рванулась вперед.

Плюх!

Мы опустили окна и оглянулись.

– Как ты думаешь, может, еще разок проехать?

– Не помешает, – согласилась Лула. – А на твоем месте я бы забыла о работе здесь.

Мне хотелось еще раз проверить дом Ганнибала, но в то же время не хотелось вовлекать Лулу в мои дела с Рейнджером, поэтому я ей соврала, что у меня есть дела, и направилась к офису. На перекрестке я остановилась, и тут же сзади подкатила черная машина – «Таун-Кар».

Из нее выбрался Митчелл и сунул голову в мое окно.

– Все еще ездишь на старом «Бьюике», – заметил он. – Ставишь свой собственный рекорд. А что это за собака и кто эта крупная девица с тобой?

Лула оглядела Митчелла с подозрением.

– Все в порядке, – успокоила я ее, – я его знаю.

– Сама вижу, – сказала Лула. – Мне что, пристрелить его или не надо?

– Может быть, позже.

– Ха, – сказала Лула. Она с трудом выбралась из машины и направилась в офис.

– Ну? – спросил Митчелл.

– Ну, ничего.

– Весьма огорчительно.

– Значит, ты не любишь Александра Рамоса?

– Давай скажем так: мы в разных командах.

– Нелегко ему, наверное, сейчас, горюет о сыне.

– О таком сыне и горевать нечего, – заявил Митчелл. – Гребаный неудачник. Долбаный наркоман.

– А Ганнибал? Он тоже на наркотиках?

– Не, только не Ганнибал. Этот – настоящая акула. Александр Рамос неправильно выбрал для него имя. Его следовало бы назвать Челюсти.

– Ну, мне пора, – сказала я. – Дела-делишки. Встретиться кое с кем надо.

– Нам с тряпичноголовым сегодня нечего делать, так что мы, пожалуй, поездим за тобой.

– Вам что, больше нечем заняться?

Митчелл улыбнулся.

– И я не хочу, чтобы вы за мной ездили.

Он еще раз улыбнулся.

Я посмотрела на машины, проезжающие по Гамильтон-стрит, и заметила голубую тачку. Похоже на «Краун Викторию». А за рулем вроде Моррис Мансон.

– Господи! – завопила я, когда Мансон переехал осевую и нацелился на меня.

– Черт! – воскликнул Митчелл, запаниковал и запрыгал на месте подобно большому ученому медведю.

Мансон в последнюю секунду свернул, чтобы не зацепить Митчелла, и врезался в «Таун-Кар». На мгновение показалось, что они соединились навеки, но тут раздался рев мотора. «Краун-Виктория» отпрыгнула назад на пару футов и умчалась, громыхая наполовину отвалившимся бампером.