И целой обоймы мало - Сергей Донской

– Завидую твоей беспечности.

– Это не беспечность, – пожал плечами Бабич, – это правильное понимание ситуации.

Продолжая играть свою роль, он чувствовал нутром, что Заиров взвешивает полученную информацию и вот-вот клюнет. Для того чтобы казаться еще более беспечным, Бабич достал из своей сумки клюшку номер два и принялся натирать рукоятку мелом.

– Сдается мне, что ты замыслил какую-то пакость, – обронил наблюдавший за ним Ахмет.

– Ей-богу, нет! – клятвенно заверил его Бабич.

– Ой, только не приплетай сюда своего бога.

– Хочешь, я поклянусь детьми?

– Только последний дурак поверит твоим клятвам.

– Можно подумать, твои клятвы что-то значат, – обиделся Бабич. – В девяносто восьмом ты бил себя в грудь, обещая поставить состав спирта, а сам смылся с задатком. «Клянусь мамой, клянусь Аллахом», – говорил ты. И что?

Заиров тихонько засмеялся.

– Обещание, данное неверному, – сказал он, – выполнять совсем не обязательно. Никто меня за это не осудит. Ни на этом свете, ни на том.

– Ладно, – махнул клюшкой Бабич. – Кто старое помянет, тому глаз вон. Проехали. Давай лучше обсудим условия игры.

– С чего ты взял, что я стану с тобой играть?

– Потому что ты любишь выигрывать.

Прежде чем ответить, Заиров так долго смотрел на Бабича своими волчьими глазами, что у того возникло ощущение, будто его череп просвечивается рентгеновскими лучами.

– Ну что ж, – произнес Заиров многообещающе, – предлагай свои условия.

– Они предельно просты, – заверил собеседника Бабич, стараясь не выдать своего возбуждения.

– Двойная ставка или один к одному?

– Все или ничего.

– Не пудри мне мозги, Боря. Назови свою ставку. Десять тысяч? Сто? Миллион?

– Не в деньгах счастье, Ахмет.

Заиров раскатисто захохотал, словно услышал самую смешную шутку в своей жизни:

– От кого я это слышу?

– От меня, – скромно ответил Бабич. – Лично меня больше привлекает власть.

– Она покупается за деньги, Боря!

– Это только начальный этап: деньги – власть – деньги. Я его уже прошел. Для меня начался следующий этап.

– Какой же? – полюбопытствовал Заиров, продолжая посмеиваться, хотя теперь это у него получалось несколько натужно.

– Большая власть – большие деньги – неограниченная власть, – отчеканил Бабич. – Но мы отклонились от темы. Вот мои условия. Играем одну партию. В случае твоей победы ты забираешь кейс, который лежит на столе.

– Что там? – На Бабича смотрели глаза не просто волка, а волка, почуявшего запах крупной добычи.

«Мы одной крови, ты и я, но пить будем твою кровь, потому что я сильнее».

Бабич открыл кейс, демонстрируя содержимое, и спокойно пояснил:

– Акции футбольного клуба «Ливерпуль» на сумму двести пятнадцать миллионов фунтов стерлингов. Примерно тридцать процентов общей стоимости. Бумаги не именные, оформлены на предъявителя. – Взяв стопку акций, Бабич помахал ими перед носом приблизившегося собеседника. – Как тебе призовой фонд?

– Круто, – признал Заиров, беспрестанно сглатывая набегающую слюну. – Но ты поступаешь неосмотрительно, Боря. Ведь я могу…

Его протянутая рука зависла в воздухе.

– Не можешь, Ахмет, – возразил Бабич, сопровождая свои слова отеческой улыбкой. – Официальная передача акций невозможна без моих подписей на соответствующих бумагах. Не станешь же ты прикладывать к моему животу раскаленный утюг в присутствии персонала английского клуба? – Усмешка Бабича покривилась, наводя на мысль, что он хорошо осведомлен о том, как проходят переговоры с применением бытовой электротехники, столь популярной в среде российских бизнесменов еще каких-то пять-семь лет назад. – Подписи будут поставлены лишь в случае твоего выигрыша, Ахмет.

– Чего же ты хочешь от меня, Боря? – рассеянно спросил Заиров, внимание которого было приковано к захлопнувшемуся кейсу.

– Ты знаешь.

– Хочу выслушать твои условия еще раз.

– Пожалуйста. – Вздох, выражающий готовность подчиниться неприятной необходимости. – У тебя бизнес в Астрахани. Поставки афганского товара.

– Медикаментов, – поспешил уточнить Заиров, скользнув взглядом по стенам помещения.

– Медикаментов, – легко согласился Бабич. – Ты их поставляешь, ты же их и распределяешь в регионе.

– Мое право.

– Никто не спорит.

– Но ты хочешь подмять сбыт под себя, – напомнил Заиров, нехорошо щурясь. – Ты трижды обращался ко мне с этим требованием, и я трижды тебе отказывал.

– Требованием? – Бабич выставил перед собой ладони, как бы желая оградить себя от незаслуженных обвинений. – Всего лишь деловое предложение. Твоя прибыль от этого нисколько не пострадает. Сколько имел на килограмме, столько и будешь иметь. Но контролировать сбыт хочу я. – Растопыренные пальцы Бабича прикоснулись к груди. – Назовем это распределением обязанностей. Другими словами, если я выиграю… – Бабич подергал себя за влажную нижнюю губу и поправился: – Если я вдруг выиграю, то мы становимся партнерами. Ты доставляешь товар, я его реализую. Мне вершки, тебе корешки.

– Почему это мне корешки? – запальчиво спросил Заиров.

– Ладно, давай наоборот. Тебе вершки, мне остальное.

– Вершки, хм…

– Ну да, – закивал Бабич. – Будешь снимать пенки. Повторяю: в деньгах ты ничего не теряешь, даже экономишь за счет сокращения расходов. Кроме того, вряд ли я сумею тебя обыграть.

Бабич скромно потупился. Заиров подергал себя за растительность на подбородке, проверяя, не спит ли он, и спросил напрямик:

– Зачем тебе это надо?

– Просто я люблю гольф.

– Не прикидывайся идиотом, Боря! Или ты отвечаешь мне честно, или я ухожу.

В подтверждение своих слов Заиров даже стал к Бабичу вполоборота. Тот предостерегающе вскинул руку:

– Погоди. Я скажу. У каждого из нас имеются в этой жизни свои высокие цели, так?

– Допустим. – Кивнувший Заиров вспомнил, как резал глотки русским солдатикам ради того, чтобы достичь своего нынешнего положения, и уверенно подтвердил: – Да, без высоких целей жизнь теряет смысл.

– Вот видишь, – обрадовался Бабич. – Я хочу определять ценовую политику в отношении афганского кока…

– Эй, мы говорим о медикаментах!

– Ну да. Я добиваюсь того, чтобы они, эти медикаменты, стоили в России значительно дешевле, чем теперь.

– Собираешься работать себе в убыток? – не поверил Заиров.

– Только на первых порах, – быстро сказал Бабич. – Потом, когда количество наркома…