И целой обоймы мало - Сергей Донской

– Потребителей лекарств.

– …количество потребителей лекарств удвоится или даже утроится ввиду дешевизны товара, я свое наверстаю. Ведь товарная масса увеличится, а ее обращаемость ускорится.

– Почему? – тупо спросил Заиров. Сейчас он очень напоминал себя прежнего, того молодого сельского паренька Ахмета, которому втолковывали принцип действия взрывного устройства.

Жестикулируя клюшкой на манер учительской указки, Бабич пояснил:

– Дешевизна товара обеспечивает ему широкий покупательский спрос. Другими словами, чем больше россиян польстится на скидки, тем…

– Тем больше они купят лекарств, – закончил Заиров. Стало ясно, что он все-таки не зря выложил денежки за диплом бакалавра экономических наук.

– И число потребителей будет неуклонно расти, – подсказал Бабич.

– Звучит заманчиво. Но это не для меня. Я не приучен откладывать на завтра то, что можно получить сегодня. А вдруг твои прогнозы не сбудутся, Боря? На все воля Аллаха.

– Вот пусть он нас и рассудит.

– Кто?

– Аллах.

– Каким образом?

Бабич похлопал ладонью по крышке кейса:

– Акции против твоего согласия. Сколько продлится партия в гольф? Час, от силы полтора. Значит, очень скоро мы выясним мнение твоего Аллаха по этому поводу.

– А что думает по этому поводу твой Иегова? – съехидничал Заиров.

– Он направил мои стопы сюда, – потупился Бабич, – и вот я здесь.

– Ладно, уговорил, – ухмыльнулся Заиров. – Но форы я тебе не дам.

– Может, хотя бы небольшую? – Средний и большой пальцы Бабича образовали кольцо с едва заметным зазором.

– Не наглей, Боря. Переодевайся и выходи на поле.

– Через пять минут я к твоим услугам.

– И не забудь ручку, – насмешливо посоветовал Заиров.

– Какую ручку?

– Ту, которой ты будешь ставить подписи на бумагах.

– Само собой, – кивнул Бабич.

Заиров, не удостоив его взглядом, вышел. А зря. Ему стоило бы задержаться еще ненадолго, чтобы напоследок заглянуть в глаза Бабича. Там опять разгорались рубиновые огоньки. Это зрелище могло бы заставить Заирова принять совсем другое решение.

* * *

Довольный собой Бабич зашел в раздевалку и здесь, без свидетелей, дал волю чувствам, победоносно вскинув кулак. Напрягшаяся рука символизировала член, на который он мысленно нанизал кавказца.

Дело сделано! Заиров втянулся в игру с высокими ставками и очень скоро узнает, каково платить по счетам. Бабич был средненьким игроком в гольф, но подготовился к поединку настолько основательно, что не сомневался в победе. Как бы намереваясь почувствовать ее запах, он даже с шумом втянул носом воздух, но в раздевалке витал лишь терпкий дух мужских подмышек, обуви и носков.

Морщась, Бабич натянул бриджи, свитер, вязаные гольфы и сунул ноги в спортивные туфли. Когда он, вооружась набором клюшек, вышел на площадку, Заиров уже разминался, закатывая в лунку мячи, которые подкатывали ему два дюжих кэдди в фирменных сент-мартиновских футболках клуба. Охранники обританившегося кавказца стояли неподвижно, как истуканы с острова Пасхи.

На приветствие Бабича откликнулись лишь кэдди. Заиров был поглощен отработкой короткого удара, наносимого клюшкой между ногами. В лунку попадали восемь мячей из десяти. Парень, которому предстояло обслуживать Бабича, не удержался от восхищенного посвиста. Охранники самодовольно переглянулись и вновь застыли в классических позах бодигардов. Руки всех троих были скрещены под животами. Им бы не хозяина стеречь, а футбольные ворота, по которым вот-вот пробьют пенальти.

Подумав так, Бабич нервно хохотнул и поманил к себе кэдди:

– Добрый день, парень. Кажется, тебя зовут Сэмом?

– Я Хоукер, сэр, – почтительно ответил подавальщик мячей.

В его речи проскальзывал явственный иностранный акцент, но разве могли определить это сыны гор?

– Привет, Хоукер, – улыбнулся Бабич. – Постараюсь сегодня загонять тебя до седьмого пота.

– Что такое седьмой пот, сэр? – Лицо кэдди сохраняло абсолютную непроницаемость.

– Образное русское выражение. Так говорят о крайней степени усталости.

– Я вынослив, сэр. Но я не знаю русского языка.

– Жаль, Хоукер.

– I am sorry, mister Babich.

Заиров, все это время прислушивавшийся к диалогу, нанес особенно впечатляющий удар, насмешливо воскликнув при этом:

– Хватит болтать, мистеры. Пора приступать.

– Сейчас, – откликнулся Бабич, – только разогреюсь немного.

Повинуясь знаку, Хоукер выбросил к его ногам три пронумерованных мяча. Бабич взял клюшку, взвешивая ее в руке и прикидывая расстояние до дальнего флажка. Подправив мяч, он стремительно замахнулся и ударил. Под смешки охранников мяч взмыл почти вертикально вверх и, превратившись в белую точку, исчез за кронами деревьев.

– Браво, – зааплодировал Заиров.

Бабич сделал вторую попытку, но вперед полетел не мяч, а комок земли, поросший травой.

Сплюнув, Заиров направился к первым воротам, откуда должна была начаться игра. Охранники последовали за ним тремя черными молчаливыми тенями. Бабич, подмигнув Хоукеру, плавно занес клюшку и резко ударил. Мяч, подобно маленькому белому ядру, пронесся над самой макушкой идущего впереди Заирова.

– Я нечаянно, – крикнул ему Бабич.

– За нечаянно бьют отчаянно, – процедил кавказец.

На этот раз его плевок был троекратно продублирован охранниками. Они не испытывали ни малейшего уважения к толстенькому неуклюжему противнику, орудовавшему клюшкой без должной элегантности и сноровки. Бабич опустил голову, чтобы они не увидели улыбки, тронувшей его губы.

– Отличное представление, шеф, – тихо сказал Хоукер, почему-то перешедший на русский язык.

– Представление только начинается, – пробормотал Бабич, снимаясь с места.

Нагоняя кавказцев, он умышленно торопился изо всех сил, чтобы присоединиться к ним вспотевшим и запыхавшимся. Хоукер и одетый в такую же фирменную футболку Фоуллс, исполнявший роль кэдди Заирова, сохраняли почтительную дистанцию, беседуя, как и положено англичанам, о погоде.

Краем уха прислушиваясь к их болтовне, Бабич осмотрел инвентарь Заирова. Тот пользовался новехонькими американскими клюшками, упакованными в черные чехлы. Сумка, в которой они хранились, удовлетворила бы взыскательный вкус любого профессионала. Претенциозная, но впечатляющая экипировка. Под стать владельцу.

– Разыграем? – предложил Заиров, не скрывая презрения к вытирающему взопревшую лысину Бабичу.

– Давай, – согласился тот.