На секретной службе - Сергей Донской

– В следующий раз, когда будешь искать проституток в Одессе, заготавливай записки заранее. На тебя пялилось не меньше десяти баб, и у многих из них черные глаза.

– Ну и что? – рассеянно спросил Бондарь.

– А то, что тебя могут сглазить. Многие черноглазые женщины – ведьмы.

– Готов подписаться под этим утверждением, – заявил Бондарь, с облегчением выбравшийся на свежий воздух. – При условии, что в него будут внесены небольшие изменения.

Произнеся эти слова, он сунул в рот сигарету и чиркнул зажигалкой, прикрывая пламя от мелких дождевых капель.

– Какие изменения? – полюбопытствовала Милочка.

– Во-первых, слово «многие» следует заменить на «абсолютно все»…

– А во-вторых?

– А во-вторых, убираем определение «черноглазые».

Предоставив Милочке задумчиво морщить лоб и шевелить губами, Бондарь направился к мокнущему под дождем «Бьюику». Сигарета раскисла после нескольких затяжек. Настроение было под стать погоде.

* * *

Светящаяся вывеска казино «Жемчужина» представляла собой фиолетовое поле, по которому бежали золотистые буквы: PEARL… PEARL… PEARL…

Возле входа приткнулся старинный белый автомобиль с откидным верхом. Водитель, он же экскурсовод, предлагал каждому прокатиться с ветерком с заездом на Дерибасовскую, а потом отобедать в ресторанчике «Дежавю» с видом на монумент Ришелье и приморский бульвар.

– По Одессе на белом «Мерседесе»! – выкрикивал он уныло. – По Одессе на белом «Мерседесе», дамы и господа!

Табличка с расценками была такая маленькая, что стоимость часовой экскурсии читалась с трудом: то ли 80, то ли 60. Особо любопытные совали туда нос и тут же отшатывались, как опаленные языками пламени. Имелись в виду не гривны, а доллары.

В остальном все было, как в лучших домах Европы, только с «черного» хода. Публика стекалась ко входу изысканная. Каждая вторая дама была разряжена, как царица Савская, если бы царице Савской вздумалось ходить на каблуках высотой с Останкинскую башню, и в коротеньких комбинациях, отдаленно смахивающих на вечерние платья. Кавалеры склонялись к стилю Шварцнеггера, отсидевшего от звонка до звонка в зоне под Воркутой. Их автомобили, заполнившие стоянку, стоили в общей сложности ничуть не меньше, чем само казино, зато костюмы на большинстве сидели безобразно, выдавая свое турецкое происхождение. Блеск и нищета коммерсантов, подумал Бондарь, переступая порог казино.

Из игорного зала доносился гомон возбужденных голосов, жужжание рулетки и костяной перестук жетонов, скользящих по зеленому сукну столов. В холле погромыхивали допотопные игровые автоматы, место которым было в Лас-Вегасе семидесятых годов. Крикливо раскрашенные механические монстры собрали возле себя кучку охотников за удачей. В основном это были особи мужского пола в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет. Как заведенные, они совали в автоматы все новые и новые монеты, после чего, не отрывая осоловелых глаз от стеклянных окошечек, дергали рычаги. Бум-трах-дзынь, бум-трах-дзынь – от этого непрерывного лязга Бондарю показалось, что он попал в цех по штамповке денег. Лунатичные игроки напоминали ему подопытных собак доктора Павлова с их рефлекторным слюноотделением.

Избавившаяся от плаща Милочка покрутилась возле зеркала и увлекла его к распахнутой двери, но тут, откуда ни возьмись, возникли два охранника заведения:

– Фэйс-контроль, – провозгласили они, преграждая дорогу Бондарю в его блестящей от дождя кожанке.

– С вашими мордами только чьи-то лица проверять, – фыркнула Милочка.

– Извините, но по вечерам сюда принято приходить в костюмах, – невозмутимо сообщил выдвинувшийся вперед дюжий парень, в роду у которого наверняка было немало биндюжников.

– Вот мой костюм, – вздохнул Бондарь, расставаясь с пятьюдесятью гривнами.

– К костюму полагается галстук, – заявил второй парень, ревниво проследивший за исчезновением купюры.

Галстук обошелся Бондарю в два раза дешевле, но настроение у него от этого не улучшилось, в чем он и признался Милочке.

– Ничего, сейчас исправим твое настроение, – пообещала она, затаскивая его в полутемный бар с глубокими креслами и ярко освещенной стойкой, напоминающей рубку межпланетного корабля.

Судя по антуражу, корабль, как и вся Земля, летел в тартарары.

Получив по бокалу чего-то густого и приторно-сладкого, как микстура от кашля, они устроились друг напротив друга за таким низким столом, что колени обоих оказались торчащими поверх его крышки. Стараясь не опускать взгляд, Бондарь пригубил свой коктейль, поморщился и сказал:

– Если ты считаешь, что это пойло может исправить мне настроение, то ты очень ошибаешься.

– Но ты же ищешь местную шлюху? – высокомерно осведомилась Милочка. – Здесь самое подходящее место, поверь моему оп… моей интуиции.

Бондарь прищурился:

– Сдается мне, что ты работаешь у Григория Ивановича недавно.

– Во всяком случае, я появилась у него раньше Оксаны, – загадочно ответила Милочка.

– Ты с ним спишь? – спросил Бондарь напрямик.

Ответ был прост и бесхитростен:

– Теперь нет. Он без ума от своей породистой стервы.

– Она этого заслуживает?

– Она заслуживает места в дешевом таиландском борделе, – сказала Милочка. – Сука из сук, вот кто такая Ксюшенька. Тупая, но коварная тварь. Пинчук у нее под каблуком, она вертит им, как хочет, наставляя ему при этом рога буквально на каждом шагу.

– И Григорий Иванович это терпит? – поинтересовался Бондарь, с отвращением попивая свою микстуру.

– Любовь слепа. – Милочка пожала плечами. – Оксана молода, хитра и хороша собой. Он стар, богат и доверчив, как дитя. Обычное дело.

– Готов поспорить, что у тебя с Оксаной натянутые отношения.

– Надеюсь, что эта стерва ненавидит меня так же сильно, как я ее.

– Интересно получается, – поделился Бондарь своими мыслями. – Почему-то всякий раз, когда я слышу о женской дружбе, мне представляются вовсе не женщины, а змеи. К чему бы?

– Выброси эти глупости из головы, – посоветовала Милочка, успевшая перепачкать помадой кромку бокала по всей окружности. – Того, о чем ты говоришь, не существует в природе.

– Змей?

– Женской дружбы. Мы все по натуре или тайные лесбиянки, или женоненавистницы.

– Ты относишься ко второй категории, – предположил Бондарь.

– Естественно, – кивнула Милочка.

– А Оксана?

– Она из категории лесбиянок. С мужчинами спит только ради спортивного интереса. Не советую с ней связываться. Если уж тебя так влечет к порочным стервам, то лучше выбери себе любую из здешних шлюх. Вот хотя бы эту…

Милочкин палец указал на вошедшую в бар девчушку с настолько жирно напомаженными губами, что они казались слипшимися. Каждое движение девчушки было непристойным или вызывающим, а ее ноги, обутые в высокие мушкетерские ботфорты, выглядели неправдоподобно длинными.