Бандиты - Элмор Леонард

– Калли! – перебил его Джек. – Не о банке речь. Тут наклевывается дело покрупнее.

– Я думал, ты теперь гробовщик.

– Ничего, возьму отпуск или вовсе уволюсь. Посмотрим.

– И на автомобиль инкассаторов я нападать не стану. Черт, мне же шестьдесят пять лет!

– Калли, – терпеливо повторил Джек, – у меня наклевывается такое дельце – если ты поможешь составить план, пустишь в ход свое умение, чтоб нам обойти эти их чертовы ловушки, – Калли, мы возьмем пять миллионов чистоганом.

– Что такое деньги, Джек? Мне хватит до конца жизни, если я помру ко вторнику, – вздохнул старик. – Еще двадцать семь лет мне не отсидеть. Я выйду… Господи, да мне же тогда стукнет девяносто два. Телки будут в меня пальцами тыкать: «Это Каллен, он уже пятьдесят четыре года не трахался».

– Я соберу информацию, и тогда мы еще поговорим. Думаю, тебе это понравится, ты в таких штучках разбираешься.

– Кстати о штучках, – зашептал Каллен, локтем подталкивая Джека.

– Что – кстати?

– Кстати о штучках. Интересно, на что готова Анна Мария? Я слыхал, девочки нынче стали горячее прежних. Даже приличные девушки на все согласны.

– Да ты тут разрезвился, а, Калли?

Каллен вдруг обернулся и посмотрел Джеку прямо в глаза.

– Пожалуйста, вытащи меня отсюда, Джек! – пробормотал он.

Едва Джек остановил катафалк у служебного хода в погребальную контору «Муллен и сыновья», как ему навстречу выскочил Лео. В зеркало заднего вида Джек видел, как он отчаянно жестикулирует, прося его поскорее выйти. Катафалк еще не затормозил, а Лео уже прижимался носом к боковому стеклу. Бледный, глаза вполлица.

– Ты выйдешь наконец?

– Вышел бы, да боюсь дверцу открыть – как бы тебе нос не сломать. – Лео понял намек и отступил на шаг. Джек выскользнул из-за руля. – Что у тебя стряслось?

– Пришли какие-то люди, хотят видеть Амелиту Соза.

– Ее тут нет.

– Господи, да знаю я, что ее тут нет.

– Лео, приди в себя. Что ты им наболтал?

– Сказал, что ее тут нет.

– Так в чем проблема?

– Они мне не поверили. Хотят все тут осмотреть.

– Это латиносы?

– Почем я знаю, кто они такие.

– Невысокие, черноволосые…

– Бога ради, иди и сам поговори с ними.

– Погоди. Что ты им сказал? Ты сказал, что такой тут нет и никогда не было? Ты же им сказал?

– Я сказал, что мне ничего не известно. Что меня вчера тут не было. Что я живу за озером, в воскресенье вечером уехал домой и вернулся только сегодня.

– Ты небось с ног до головы потом обливался, когда это говорил?

– Тебе все шуточки. Нам большие грозят неприятности.

– За что, собственно? Мы никогда в жизни ни о какой Амелите не слышали. Как-как вы сказали? Амелита? Нет, тут таких нет.

– Тебе на все наплевать, вот в чем беда. Это из-за тебя мы влипли. Ты совершенно не уважаешь это ремесло, не любишь его ни капельки.

– Господи, да я тебе уже три года об этом твержу. Наконец-то дошло.

В комнате, где смиренно ждал посетителей Бадди Джаннет, Джек наткнулся на полковника Дагоберто Годоя. Он увидел полковника со спины, а сделав еще шаг, разглядел его в профиль и сразу понял, что это он, хотя видел его впервые.

Было что-то такое в его походке, в ленивой, уверенной грации, с какой он двигался, осваивая новую для себя местность. Ему бы еще тросточку под мышку для пущего щегольства. Однако коричневый, по моде пошитый костюм, черный галстук и очки в круглой оправе придавали «Берти» военный облик.

Пока он стоял спокойно, он выглядел не слишком-то угрожающе. Слегка смахивал на Харби Суле, мужа бывшей невесты Джека, Морин, а Харби, по мнению Джека, куда больше походил на метрдотеля, чем на уролога, – хотя кто его знает, как полагается выглядеть урологу. Редковатые волосы прилизаны, усики точно нарисованы карандашом. Росту в полковнике было примерно пять футов семь дюймов, вес – где-то за полторы сотни фунтов. Одно хорошо во всей этой истории – все противники пока что оказываются в весе пера.

Низко склонившись над открытым гробом, полковник разглядывал Бадди Джаннета. Он был так поглощен этим занятием, что подпрыгнул от неожиданности, когда Джек произнес за его спиной:

– Хорошая работа, а? Вы бы видели, в каком состоянии он к нам поступил. – Джек подошел вплотную к полковнику и тоже уставился на восковое лицо Бадди. – Мы ему годков десять убавили по крайней мере, не говоря уж о том, что нам пришлось приводить его в божеский вид.

Не поворачивая головы, полковник спросил:

– Значит, это вы мне нужны?

– Похороны состоятся завтра утром. Место последнего упокоения – кладбище Метари.

– Я задал вам вопрос.

Джек обернулся, увидел перед собой покрытые лаком волосы, похожие на шапочку, и поспешил перевести взгляд чуть ниже, на очки с розоватыми стеклами.

– Я слышал вопрос. Да, можете все обсудить со мной. Насколько я понимаю, речь идет об усопшем члене семьи?

– Об усопшей подруге, – внес поправку полковник. – Вы забрали ее вчера из больницы для прокаженных в Карвиле.

– Я? Может, кто-то другой?

– Вы или кто-то другой – какая разница? Мне нужно ее видеть. Я хочу видеть Амелиту Соза.

– У нас тут таких нет. Только этот джентльмен и больше никого. Или нет, виноват – еще у нас есть мистер Луис Морриссо. Но Амелита Соза – нет, таких нет. Весьма сожалею.

Полковник выпрямился, бросил на него высокомерный взгляд и процедил:

– Нет, вы пока еще недостаточно сожалеете. – С этими словами он направился к двери гостиной. Встав на пороге, он выкрикнул какое-то имя. «Фрэнк» и еще как-то дальше. Фрэнк Линн, что ли? Джек толком не разобрал.

Подойдя вслед за полковником к двери, Джек наткнулся на креола, знакомого ему по станции заправки, – тот как раз выходил из комнаты для посетителей. Черт, это тот самый парень – парень с прилизанными волосами, который стоял перед самым катафалком и все время молчал.

Полковник снова позвал этого парня – Фрэнклин, вот как его зовут – и быстро заговорил по-испански. Слов Джек не разобрал, но судя по интонации, полковник задал какой-то вопрос.

Креол только хмурился, лицо его оставалось непроницаемым.

– Сото? – переспросил он. – Что? Полковник снова заговорил по-испански, махнул рукой и повторил по-английски:

– Этот человек вез Амелиту из Карвиля? Он или не он? Амелиту, ту девушку, вчера.

Джек почувствовал, как креол уперся в него взглядом – таким же пустым и невыразительным, что и вчера, когда он вышел из катафалка и попытался его обойти. Что таит в себе этот взгляд?