Братство выживших - Андрей Троицкий

– Ой, мамочка. Спаси, Аллах!

– Сейчас, сейчас, – ответил Тимонин. – Уно моменто. – И, размахнувшись, снова ударил его по лицу.

Затем взял портфель с деньгами, сунул в него вторую бутылку самогонки с бумажной затычкой в горлышке: и уже собрался выйти из комнаты, но неожиданно вернулся обратно, поднял валявшийся на полу чайник и размахнувшись, врезал по лбу Валиева. Звук от удара вышел смачный, будто зазвонили в треснувший колокол. Бандит ни живой ни мертвый вытянулся на полу.

– Отдыхай, – сказал Тимонин.

Через минуту он окончательно покинул избу, залез в «Жигули» и запустил мотор. Машина проехала километра три, но не к выезду из села, а в сторону радиоактивной свалки. На крутом пригорке автомобиль чихнул и встал. Тимонин долго думал над причиной остановки, пока не увидел горящую красную лампочку на панели приборов.

– Черт, бензин кончился! – ругнулся Тимонин.

Он выбрался из машины и, помахивая портфельчиком, направился дальше по дороге. Тимонин не знал, куда идет, какое направление держит, но был уверен: раз есть дорога, она обязательно выведет к людям.

На этот раз он ошибался. Чем дальше дорога уходила в задымленный лес, тем дальше он удалялся от людей. Прошагав километра четыре, Тимонин обнаружил, что дорога сперва сузилась, а потом и вовсе оборвалась. Вместо нее вперед тянулась тропинка, поросшая жухлой травой. Он шагал вперед и раздумывал, не вернуться ли обратно в деревню. Пока взвешивал все «за» и «против», тропа куда-то исчезла из-под ног.

Тимонин долго кругами блуждал среди деревьев, пока не почувствовал усталость. Сел, привалившись спиной к дереву, выпил самогон. Усталость наконец взяла свое, сон сморил Тимонина. Он выбрал место помягче, блаженно вытянул ноги, подложив под голову портфель и крепко заснул под кустом рябины.

Валиев очнулся от боли, открыл глаза и сел, осматриваясь по сторонам.

Голова кружилась от слабости, но он, сжав зубы, сумел подняться. Пошатываясь, он вышел в сени, спустился с крыльца. Выйдя за калитку, дернул на себя переднюю дверцу «Москвича», сел на водительское место, обернулся назад.

На полу скорчился Баладжанов. Он лежал лицом кверху, поджав к животу колени. Видимо, оставшись в машине один, он долго вертелся на своем неудобном ложе, пока не съехал вниз, а подняться сил не хватило. Он умер от удушья, захлебнувшись кровью.

Валиев нашел аптечку, зубами открутил крышку пузырька с перекисью водорода и вылил половину содержимого склянки на рану. Размотав бинт, наложил повязку, завязал узел, пропитал бинты перекисью водорода. Если он человек везучий, заражения крови не будет.

Затем положил голову на баранку и неподвижно просидел пару минут, борясь с головокружением. Все провалилось. Хуже того, что случилось, уже ничего не случится, и ничего исправить нельзя. Но можно, даже нужно хотя бы замести следы. Валиев вылез из машины, открыл багажник. Нашел сорокалитровую канистру с бензином, которую он лично перегрузил из расстрелянного «Форда» в милицейский «Москвич», открыл крышку канистры, полил бензином салон машины, труп Баладжанова. Затем с канистрой в руке прошел в дом. Разлил бензин по полу, плеснул на стены. Обильно полил трупы. Теперь, пожалуй, все. Отойдя к порогу, он повернул колесико зажигалки. Лицо мгновенно обдало жаркой волной. Валиев выскочил из дома, подбежал к «Москвичу» и поднес зажигалку к пропитанному бензином сиденью. Автомобиль вспыхнул, как факел. Бригадир обернулся назад. Окна дома осветились оранжевыми языками пламени. Лопнули стекла, и огонь выбрался наружу, лизнул длинным языком карниз, пополз дальше, к крыше. Все, ждать нельзя. Обогнув горящий дом, Валиев начал пробираться к дороге огородами, прячась за деревьями. Возвращаться он решил прежним маршрутом. Но не переть же внаглую по проезжей части, из соображений безопасности следует идти краем леса, оставаясь не замеченным с дороги.