За старшего - Шамиль Идиатуллин

Москва.

Валерий Глухов

— Чего хотел? — спросил Валерий, едва поздоровавшись.

— Сейчас, — сказал Эдик, оглядываясь на подскочившего официанта. — Ты заказал уже? Нет? Я пожру, с твоего разрешения, с утра с этими запутками маковой соломки во рту…

Валерий кивнул. Эдик третий день пропахивал отчетность и аналитику по еще двум бывшим производителям спецтехники. Их владельцы заметно насторожились, так что требовались новые подходы к новым брешам — прямо сейчас. Валерий подозревал, что до следующей недели Эдика не увидит. Звонок его удивил.

Эдик, натурально, выглядел беглецом из диетического санатория: в глазах краснота, под глазами зелень, костюм набок, волосы прилизаны, как у затюканного воспитанника доброй мачехи. Он быстро потребовал салат с мудреным названием, отбивную от шефа и много кофе. Валерий ограничился пуэром, дождался убытия халдея и ожидающе посмотрел на Эдика. Тот сказал:

— Я, короче, не сильно пока испуганный, но возможна проблема. Из Чулманска следак звонил.

— Так. И что?

— Да пока, по ходу, ничего. Вопросы всякие задавал — чего приезжал, чего уехал, чего нашел, можно ли отчет посмотреть. Стандартный набор, хоть и странно, что спохватились. И еще он спросил, знаком ли я с Большаковой.

— С кем? — удивился Валерий и вспомнил: — А. Да, любопытно. А ты сказал: нет, что вы, как смели такое?

— Типа того, — без огонька согласился Эдик, кивнул официанту и принялся быстро сметать принесенный салат. На внятности речи это почти не сказалось: — Я усек, что он не просто так спрашивает. С ходу не вспомню, говорю. Он говорит: ну, с ней трагический инцидент произошел месяц назад. Я говорю — беда какая. Но не помню, говорю, наверное, все-таки незнаком. А вы, говорю, инцидент и расследуете? Нет, говорит, я по экономическим преступлениям, потому, типа, вам и звоню. А инцидент, говорит, громким был, вот я и решил, что вы можете что-то подсказать. Если знакомы, конечно. Я говорю: да с чего вы взяли, типа. А он такой: вы меня совсем не помните, что ли? Да, спасибо.

Он кивнул официанту, поменявшему тарелки, отсек край отбивной и тихонько замычал, пережевывая. Похоже, имелось в виду, что Валерий Николаевич будет нетерпеливо ерзать и задавать разные вопросы.

Валерий Николаевич плеснул себе пуэр и приступил к смакованию. Он был совершенно свободен — пусть не до пятницы, но до завтра. Эдик это понял, крупно глотнул, крупно хлебнул и продолжил наконец:

— Я же, говорит, Артем. Я, говорит, с Большаковой вместе в Сочи приехал. Уехали, правда, порознь. Вспоминаете, говорит?

Эдик невесело засмеялся, глядя на Валерия. Тот аккуратно поставил чашку на блюдце и сухо сказал:

— М-да. Ромео-алкаш. Но так же не бывает.

Эдик пожал плечами, не отрывая от него взгляда. Валерий раздраженно признал:

— Мой косяк. Не мой, Славкин, но принимаю, осознаю. Недоглядели, недодумали.

— Недоделали. Большакова жива.

— До сих пор? — удивился Валерий. — Крепкая барышня. Там же череп всмятку. Прям совсем жива?

— Я так понял, больше овощ, но все равно, — пробубнил Эдик, не снижая значительности взгляда. Жевал он так яростно, что кончик носа гулял кругами.

Валерий пожал плечами.

— Ну, контрольный в ситуацию не слишком вписывался. Перезарядка ружжа тем более — а у него карабин на два патрона. Месяц прошел, значит, из овоща вряд ли выйдет.

— А если?

— А если — тоже ровно. Нечего ей рассказывать, там все на опа вышло, они ни увидеть, ни понять… Короче, кушай спокойно. Дальше что?

Эдик кивнул, допил очередную чашку и снова вгрызся в мясо и беседу:

— Дальше думать надо. Исправлять, нет.

— Понять бы еще, что именно. Сам-то этот… Артем… Что сказал? То есть он реально следак, сложил два и два, вышел на тебя — или что? Объясни толком, пожалуйста.

Эдик пробурчал, не поднимая головы:

— Да я в непонятках. Следак реальный, из местного СК. Я справки не наводил, сразу к тебе, но есть ощущение, что на пустом месте он понты не нарезал бы. Навряд ли у него что-то четко бьется — так, морду мою где-то увидел, вспомнил, решил покопаться, а что дальше делать, не придумал. Спрашивает, не собираюсь ли я куда уезжать, смогу ли подъехать в Чулманск. Я говорю — вот уж не знаю. А если я, говорит, подъеду для беседы? Я говорю — да какое, мне во Владимирскую область завтра ехать. Это правда, кстати. И, короче… Блин. Вот на таких мелочах вечно…

— Чего вечно?