Правосудие Зельба - Бернхард Шлинк

Утром я отправился в контору двух молодых адвокатов на Таттерзальштрассе, и их секретарша, которая явно не страдала от перегруженности и которая иногда выполняла для меня небольшие печатные работы, пообещала набрать мой отчет к одиннадцати часам. Адвокаты тем временем играли на своем компьютере в «Амиго». Потом, просмотрев у себя в конторе почту, в основном проспекты по системам сигнализации и видеонаблюдения, я позвонил фрау Шлемиль.

Она долго ломалась, потом наконец организовала мне встречу с Кортеном за обедом в казино. Прежде чем забрать свой отчет, я купил в бюро путешествий на Планкен билет на ночной авиарейс в Афины. Анна Бредакис, подруга моих студенческих лет, просила меня заблаговременно сообщить о приезде, чтобы она успела навести на своей унаследованной от родителей парусной яхте порядок и составить команду из своих племянниц и племянников. Но я предпочел лишних пару часов провести в пирейских портовых кабачках, чем прочесть в «Маннхаймер-морген» об аресте Мишке и ждать, когда позвонит фрау Бухендорфф и соединит меня с Фирнером, чтобы тот льстиво поздравил меня с успехом.

Я на полчаса опоздал на обед с Кортеном, хотя что и кому я хотел этим доказать?

— Вы господин Зельб? — спросила меня какая-то серая мышь за стойкой с неестественно нарумяненными щеками. — Я позвоню господину генеральному директору. Присядьте, пожалуйста.

Я подождал в холле. Кортен пришел, сухо поздоровался.

— Ну что, дорогой мой Зельб, не идет дело? Тебе нужна моя помощь?

Это был тон богатого дядюшки, приветствующего своего племянника, который в очередной раз пришел клянчить деньги. Я удивленно посмотрел на него. Допустим, он устал и раздражен, но усталости и раздражения мне и самому было не занимать.

— Единственное, что мне от тебя нужно, это чтобы ты оплатил счет, который приложен к отчету вот в этом конверте. Остальное — на твое усмотрение: можешь послушать, как я раскрыл твое дело, а можешь потом сам обо всем прочитать.

— Ну, ну, ну, дорогой мой, зачем же так кипятиться! Почему ты сразу не сказал фрау Шлемиль, о чем речь?

Он взял меня под локоть и повел обратно в Синий салон. По пути я тщетно искал глазами свою рыжеволосую знакомую.

— Значит, ты все-таки раскрыл это дело?

Я кратко передал ему содержание отчета. Когда я за супом заговорил о незадачливости его команды, он кивнул с серьезным видом:

— Теперь ты понимаешь, почему я пока не решаюсь выпустить вожжи из рук? Вокруг одна посредственность. — Я не нашелся, что сказать по этому поводу. — Ну а этот Мишке, что он за фрукт?

— А каким ты представляешь себе человека, который заказывает для вашего завода сто тысяч резусов и аннулирует счета, начинающиеся на «тринадцать»?

Кортен ухмыльнулся.

— Вот именно, — продолжал я. — Веселый малый и, кроме того, компьютерный гений. Если бы он сидел в вашем вычислительном центре, ничего подобного не случилось бы.

— И как же ты вычислил этого «компьютерного гения»?

— Все, что я хотел сказать об этом, написано в отчете. У меня нет особого желания лишний раз распространяться на эту тему. Мне этот Мишке почему-то понравился, и, честно говоря, я с тяжелым сердцем припер его к стенке. Поэтому мне бы хотелось, чтобы вы с ним обошлись как-нибудь помягче… не слишком строго, понимаешь?

— Зельб, сердобольный ты наш! — рассмеялся Кортен. — Ты так и не научился идти до конца или не идти вовсе! — Потом, уже задумчиво, прибавил: — Но может, именно в этом твоя сила: ты деликатничаешь, лелеешь свою совесть и в конечном счете все-таки выдаешь результат…

Я обомлел. Откуда вдруг эта агрессия и этот цинизм? Слова Кортена больно задели меня за живое, и он, видя это, довольно поглядывал на меня.

— Не бойся, дорогой мой Зельб, мы не жаждем крови. А то, что я сказал о тебе, — я ценю это в тебе, пойми меня правильно.

Он мягко заглянул мне в глаза и тем самым подлил масла в огонь. Даже если он трижды прав — разве дружба не означает бережное отношение к иллюзиям другого? Но он неправ. Я почувствовал, как во мне закипает злость.

От десерта я отказался. И кофе я тоже предпочел выпить в кафе «Гмайнер». Да и Кортену нужно было к двум часам на совещание.

В восемь вечера я поехал во Франкфурт и оттуда улетел в Афины.