Суд короля - Э. М. Пауэлл

И никакого «сэр». Впрочем, он от нее этого и не ожидал.

— Сказала. — Он остановился, поджидая ее.

— Ну что, услышали, что вам было нужно? Сказал хоть кто-нибудь, что Николас Линдли чист как свежий снег?

Лицо Агнес раскраснелось под лучами солнца а ворот сорочки был приоткрыт, и видна была гладкая белая шея — с такой же нежной и теплой кожей, подумалось Стэнтону, как на шее его любимой Розамунды, когда они в последний раз возлежали вместе.

Но он тут же отбросил то воспоминание. И на колкость Агнес тоже решил не отвечать:

— Услышал.

Женщина поравнялась с ним и пошла дальше, даже не замедлив шаг, так что теперь уже ему пришлось поспешить вдогонку. Стэнтон только сейчас заметил, что длинные черные волосы Агнес не вьются, как накануне, и понял, что они совершенно мокрые.

— Конечно, услышали — да только не то, что хотели. И ладненько. Когда Линдли засунут в петлю, я перед ним стану и буду глядеть, пока он свое последнее проклятое дыхание не испустит.

Когда она повернулась к Стэнтону с мрачной улыбкой торжества на губах, ворот сорочки разошелся еще сильнее, обнажив начало полнеющей груди. Агнес заметила устремленный туда взгляд посыльного, но даже не попыталась поправить ткань:

— Нравится?

Его плоть откликнулась резким непрошеным напряжением. Стэнтон должен был выдержать ее вызывающий взгляд. Попросту обязан.

— Вы обещались другому, Агнес.

— Всем сердцем другому обещалась, — сказала она с коротким странным вздохом. — Ну так убийцу моего отца повесят, верно? Мне-то вы можете сказать.

— Ничего я не могу вам говорить. Все, что я узнал, предназначено для ушей Барлинга и только.

— Вы про этого беспокойного коротышку клерка? — Агнес закатила глаза. — Свитки, чванство и придирки. А рот у него, что у моего кота задница.

Стэнтон попытался сдержать смех, но не смог — слишком уж живо она описала Барлинга:

— Нельзя так говорить про королевского клерка. — Он с укором покачал головой. — А вас недавно блудливой назвали — и, кажись, не соврали.

— О? — Агнес вскинула темные брови и поджала свои полные губы. — И кто ж это меня так ославил, Хьюго?

— Неважно. — Один раз он уже клюнул на ее наживку. Больше этого не повторится.

— Маргарет Вэбб, так ведь?

— Нет. — Он был рад, что не пришлось врать, хотя Агнес была недалека от истины — этот нелицеприятный отзыв принадлежал мужу Маргарет Вэбб.

— Наверняка она, — Агнес решительно тряхнула влажными волосами, — ведьма постнолицая. Второго дня так мне и крикнула за распущенные волосы. Да еще шлюхой то и дело обзывает. Ясное дело, досадно ей, что я молодая, а не как она, вобла сушеная. Только я ведь не против. Мне и на нее плевать, и на ее грязный язык.

Стэнтон снова открыл флягу. Пусто. Он повесил ее обратно на пояс.

— Да и вы, Хьюго, того и гляди высохнете.

Он не стал огрызаться:

— Не найдется воды? Пить страшно хочется.

Агнес покачала головой:

— Не-а. Но в той стороне пруд есть. Пить нельзя, а окунуться можно.

— Мне пора возвращаться. Барлинг ждет.

— Опять он! Ну же, Хьюго, это всего несколько минут, — она пропустила пальцы через влажные волосы, — я и сама как раз купалась. Мигом лучше станет, даже если просто лицо сполоснуть.

— Ну тогда ведите.

Стэнтон пошел за женщиной по уводящей в сторону тропке, которая оказалась еще уже первой.

Несмотря на гнетущую жару, земля под ногами становилась все болотистей, и воздух заполонили тонко ноющие мухи.

Впереди сквозь густую листву Стэнтон разглядел тусклый блеск глади маленького пруда. Справа от тропы был выкошен лужок, на котором в аккуратно расставленных стожках сушился для будущих крыш нарезанный камыш.

— Ну вот и пришли. — Агнес подошла к воде и повела рукой. — Он хоть и илистый, но вода прохладная.

Стэнтона не надо было уговаривать. Он встал на колени и плеснул воды на шею и лицо, потом выпрямился:

— Так-то лучше.

— Хьюго, — произнесла вдруг Агнес упавшим голосом, в котором не осталось и тени недавнего вызова. — Что это?

Стэнтон поднялся на ноги и глянул в направлении ее дрожащего пальца. Чуть дальше по берегу в зарослях высокой травы лежало что-то очень похожее на тело крупного мужчины — лежало навзничь с погруженными в воду лицом и руками.

— Зрак Божий! — Стэнтон сорвался с места в глупой надежде, что он успеет спасти бедолагу. Агнес бежала следом. Вот только и по неподвижности тела, и по его позе посыльный уже знал, что этот человек мертв. Но он не мог не попытаться.

Стэнтон тяжело дыша упал на землю рядом с телом — огромным, тучным. Стэнтон уже знал, кто это. Он поднял глаза на Агнес.

Она тоже все поняла и стояла неподвижно, опустив глаза на труп своего жениха. Потом руки женщины медленно поднялись ко рту.

— Бартоломью, — прошептала она, — нет.

— Стой, Агнес, стой…

А вдруг чудо?

Стэнтон схватился за обтянувшее жирные плечи платье Бартоломью Тикера и потянул. Впустую. Даже с места не сдвинул. И дело было не только в размерах Тикера, но и в том, что его члены уже окоченели. Тогда Стэнтон схватился за одно плечо и попытался приподнять мужчину, чтобы перевернуть его, чтобы поднять его лицо над водой.

Агнес скорчилась рядом, помогая ему:

— Вытащи его, ради всего святого… Вытащи его.

Они отчаянно тянули и толкали мокрое тело, и наконец Тикер перевернулся на спину, уставив в небо лицо и окоченевшие руки.

— Святые угодники… — Стэнтон поднялся на дрожащие ноги, а Агнес тяжело опустилась на сырую землю.

Да, теперь лицо Тикера больше не скрывала вода — но это было лицо мертвого вот уже много часов человека, все жирные складки которого стали темно-багровыми от прилившей к опущенной голове крови.

— О, Бартоломью, — проговорила Агнес побелевшими губами, — утонуть здесь совсем одному, вот так? Что ж ты с собой-то никого не позвал…

Стэнтон слегка усмирил свое дыхание и наклонился к ней, накрыв плечо Агнес рукой:

— Мне очень жаль. Тикеру уж не помочь, но надо увезти его отсюда. — Он помог женщине подняться на ноги. — Только самим нам тут не справиться, помощь нужна.

— Идите. Я останусь с ним. — Ее голос был спокойным, глаза — сухими.

Такое поведение смутило Стэнтона, ведь еще совсем недавно она не стесняясь выказывала любовь к своему жениху.

— Не думаю, что это хорошая мысль.

— Думайте что хотите. — Женщина сложила руки на груди. — Здесь мне бояться нечего.

Стэнтон опустил взгляд на труп и тут же резко отвел его, стыдясь собственного отвращения:

— Тогда я мигом.

Он зашагал прочь, изо всех сил