Три пули для копа - Анна Орлова

Пауза.

– А если я вызову вас в участок сейчас? Или приеду сам?

– Это будет пустой тратой времени, лейтенант. Все, что я об этом знаю, вам уже известно.

Прямо говорить: "Вы ведь сами мне это рассказали" я поостереглась. Мало ли, кто еще греет уши на линии? Не зря же телефонисток убивают одну за другой!

Лучше держать язык за зубами. В крайнем случае записки писать.

– Вы что-нибудь меняли на месте преступления? – уточнил Коэн, помолчав. – Забрали оттуда?

Я вздохнула и потерла лоб.

– Лейтенант, честное слово, я старалась ничего там не нарушить.

Даже кровь не всю выскребла, хотя полиции это вряд ли поможет.

– Хорошо, – лейтенант, судя по звуку, что-то отхлебнул, и вряд ли пиво. У него ночка наверняка тоже выдалась бессонной. – Миссис Керрик, я заеду к вам попозже. Скажем, завтра.

– Конечно. Буду рада вас видеть.

На этом мы распрощались. Снова ложиться спать было глупо, так что я спустилась вниз.

Надо бы сегодня еще заглянуть к мисс Фитцпатрик, раз обещала. Вряд ли она встретит меня с распростертыми объятиями, ну да ладно. Переживу как-нибудь.

Сварив кофе, я вытащила из ящика почту. Кстати, информацию об убийстве мисс Росс полиция попридержала. Да и о Моргане в прессе не было ничего существенного, одни намеки и расплывчатые догадки. На дне стопки газет и счетов обнаружилась безымянная записочка, написанная знакомым шифром: «Сегодня. 17-30. Доки. Л.»

Я чиркнула спичкой, поднесла огонек и бросила горящую бумажку на блюдце. Дождалась, пока она догорит, и для верности тщательно перемешала пепел ложечкой.

Интересно, что же выяснил Логан?..

***

Мисс Фитцпатрик жила в старом доме, еще послевоенной застройки. Тогда их возводили сотнями в расчете, что через пять-десять лет жильцы переберутся в дома получше. Не сложилось, и теперь покосившиеся хибары теснились вдоль такой же унылой разбитой дороги.

Приземистый домик мисс Фитцпатрик выглядел чуть получше других. В палисаднике даже чахли поздние хризантемы, упрямо не склоняющиеся под затяжным дождем. Хозяйка, столь же несгибаемая, пила чай на веранде.

Я вежливо постучала о почтовый ящик – слегка погнутый, но не так давно окрашенный.

– Доброе утро, мисс Фитцпатрик.

– Уже полдень, – она сделала аккуратный глоток, плотнее кутаясь в теплую шаль.

И взгляд такой, словно я бессовестно прогуляла контрольную.

Чаю мне, конечно, не предложили. Впрочем, я и не рассчитывала. Прошла по скрипучим ступенькам и остановилась у слегка покосившейся двери. Мужских рук тут, определенно, не хватало.

Я поймала напряженный взгляд учительницы, всмотрелась в хмурое, сухое какое-то лицо. А ведь она еще молода! Года тридцать два-тридцать три, никак не больше. Просто ее старят эти вечно поджатые губы и старушечьи платья.

– Мисс Фитцпатрик, у меня к вам серьезный разговор, – начала я негромко. – Очень серьезный.

– Нам не о чем с вами говорить! – отрезала она, аккуратно поставив чашку на скрипнувший столик.

– Разве? – подняла брови я. – Мисс Фитцпатрик, в ваших руках – судьба человека!

Главное – не смеяться.

Зато сработало. Глаза мисс Фитцпатрик чуть расширились.

– Ваша?

Она что, до сих пор уверена, что это я толкнула Кэт?

– Что вы, – ответила я скорбно. – Я уже безнадежна.

– Не то, чтобы совсем… – пробормотала она растерянно.

Не такой реакции ожидала? То-то же.

– Увы, – я опустила уголки губ. – Зато есть человек, которого вы еще можете наставить на пусть истинный.

Она только моргала.

Не смей хохотать, Милли!

– И кто же это? – мисс Фитцпатрик встряхнулась и преисполнилась подозрительности. Она чуяла подвох, однако никак не могла его отыскать. – Ваша юная официантка попала в неприятности? Неудивительно, в таком… вертепе!

Я нахмурилась и переступила с ноги на ногу. Юная официантка? А, точно. Вчера в зале помогала очередная подружка бармена.

– Не совсем, – мяться перед ней, как провинившийся ученик, было не слишком приятно. Ладно, потерплю. – Речь о пропащей душе, мисс Фитцпатрик. Это мой знакомый, Бенжамен Тодд. Вы видели его в баре. Помните, высокий такой, татуированный?

– Ах, этот!

Глазам своим не верю: она покраснела!

Я воспрянула духом.

– Он самый, – и ринулась в атаку: – Не буду скрывать, мисс Фитцпатрик, я сомневаюсь, что эта задача кому-то по плечу. Даже педагогу с вашими талантом и опытом.

Она с польщенным видом теребила кисть шали. Не привыкла учительница к похвалам, даже такую грубую лесть принимает за чистую монету.

– И чего вы хотите? – поинтересовалась она. – Я должна научить его письму, счету и закону божьему?

Воображение – зло! Я представила Билли за партой, в роли прилежного ученика церковно-приходской школы…

Удержать лицо получилось чудом.

– Нет-нет, мисс Фитцпатрик. Дело обстоит куда хуже. Видите ли, мистер Тодд – бандит.

Румянец стек с ее щек. Серьезно? В "Бутылке" нечасто бывают законопослушные граждане, так что могла и догадаться.

– Но…

Я не дала ей договорить:

– Буду предельно откровенна. Мистер Тодд в вас влюбился!

Ее лицо снова залила краска, а оторванная кисть шали упала на дощатый пол.

– Влюбился? – прошептала она.

Самой не верится.

– Именно! Поэтому только вы способны его перевоспитать. Разве не в том ваш долг, долг учителя? Вывести к свету заблудшую душу!

Пафосных речей я за время службы в адвокатской конторе тоже напечатала предостаточно. Как у юристов от них зубы не болят?

Зато сработало. Глаза мисс Фитцпатрик вспыхнули решительным огнем.

– Да, вы правы. Это мой долг! Что вы предлагаете?

Учительница слопала мой нехитрый план, не поперхнувшись.

И почему девушки так любят сказки о перевоспитании плохих парней? Загадка.

***

К вечеру погода опять испортилась. Дождь шелестел о крышу такси, из-под колес летели брызги.

– Подождите тут, – попросила я, выбираясь из уютного салона в сырую темноту. Не пешком же в город возвращаться. Доки в нескольких километрах от города, так что поймать здесь машину не так-то просто.

Таксист флегматично кивнул и вынул газету.

Я огляделась по сторонам, зябко подняла воротник плаща и раскрыла зонт. Конец осени, темнеет рано, а тут еще низкие серые тучи заволокли небо до самого горизонта. Пронизывающий ветер швырял капли дождя мне в лицо, заставляя морщиться, струйки воды с зонта норовили попасть за шиворот. Как же холодно! Под ногами плюхало, чулки и туфли намокли буквально за несколько шагов. Ближе подъехать не вышло, к дому вела лишь посыпанная гравием дорожка.

Сама виновата. В "Бутылку" я Логану велела не соваться, так что для встречи оставались лишь доки и пара-тройка мест еще хуже.

Добротное трехэтажное строение из красного кирпича при ярком солнечном свете смотрелось недурно. Зато в сумерках темно-красные стены казались почти черными, а окна с белыми ставнями походили на глаза, затянутые бельмами. Официально здесь размещалась администрация порта, на