Убийства в Солтмарше - Глэйдис Митчелл

Сэр Уильям спросил:

— А какие есть козыри против Кэнди, кроме мотива?

— У него была возможность убить, — ответила миссис Брэдли. — Во время убийства он находился в таверне. И пятнадцать минут провел неизвестно где.

— Какой кошмар, — сказала Маргарет. — Не мог он никого убить. Он даже ходил на мои занятия по изучению Библии.

— Да не способен он на убийство! — воскликнул сэр Уильям.

Мне было приятно, что они так горячо защищают парня; я внимательно оглядывал своих собеседников — все ли они единодушны? Меня удивило выражение несимпатичного лица финансиста. Губы его раздвинулись, кривые зубы оскалились в злобной ухмылке.

«Милостивый Боже! — подумал я. — Да ведь он уверен, что убил сэр Уильям!»

И тут же, как если бы я сказал это вслух, миссис Брэдли начала:

— Да, именно такие вещи и нужно учитывать. По-вашему, Боб Кэнди не способен убить, а по-моему — способен.

— Но как… — прогремел сэр Уильям. (Во всяком случае, прогремел бы, если бы миссис Брэдли его не прервала.)

— Я не убеждена в невиновности Кэнди. Думаю, он способен на убийство, но также знаю, что в деревне есть и другие потенциальные убийцы. — Она обвела нас взглядом. — Например, сэр Уильям.

Сэр Уильям побагровел; он уже готов был впасть в бешенство, однако миссис Брэдли его осадила.

— Не нужно становиться в позу, дорогой хозяин. Мистер Брэнсом Бернс того же мнения.

Брэнсом Бернс — я с удовольствием вспомнил, что миссис Гэтти окрестила его акулой (он, нечего и говорить, относится к серым акулам… впрочем, в жизни их не видал), — сунул палец за воротничок и издал вежливо-протестующий звук. Тусклые рыбьи глаза холодно блеснули. Он отнюдь не забыл тот день, когда ударил собаку, — по его лицу это читалось, словно по книге.

— Затем, — продолжала миссис Брэдли, — обратив на меня сверкающий зловещей радостью взгляд, — есть еще наш юный друг мистер Уэллс.

— Я — убийца?!

Просто смешно! Да, я взял в руки кочергу — там, в Бунгало. И взял, должен признать, с намерением от души, с хрустом, врезать Берту по башке — начни он сам махать кулаками. А эта дамочка, значит, готова укусить руку, которая ее же собиралась защитить. Однако сказать такое вслух я не мог.

— Затем еще мистер Берт, — продолжала она.

Тут я был согласен. Берт при мне признался, что под давлением обстоятельств мог бы совершить убийство.

— И еще миссис Куттс, хотя у меня до сих пор нет никаких доказательств, кроме чистой психологии — доказательство бесспорное, но неприемлемое как в бытовом аспекте, так и в юридическом, — что миссис Куттс — потенциальная убийца. И еще, — миссис Брэдли улыбнулась, — есть я. За мной уже числится одно убийство. Меня за него судили и оправдали, вот так, дети мои.

Она грустно покачала головой и повернулась ко мне.

— Значит, по-вашему, Кэнди не способен на убийство?

— Вы пока не привели никаких фактов, подтверждающих его виновность.

— Согласитесь хотя бы, что убить он мог. У него же дурная наследственность.

— Лори об этом знал, но рискнул взять его на службу барменом и вышибалой.

— Верно, — признала миссис Брэдли.

Я, чтобы закрепить позиции, прибавил:

— Вывод мне вполне ясен.

— И мне тоже, — поспешно сказала миссис Брэдли и, явно торопясь сменить тему, заметила:

— По поводу Берта и контрабанды, сэр Уильям. Здесь, у себя дома, вы ведете беседу как частное лицо и не выступаете в качестве мирового судьи. Так?

— Мм… не совсем. Пожалуй, мне лучше удалиться. — Ему, конечно, не понравилось, что его назвали убийцей. Маргарет вышла вслед за ним, а Брэнсом Бернс остался.

— А почему вы говорили о спиртном? — поинтересовалась миссис Брэдли. Ее, казалось, сама эта мысль позабавила.

— Дело очевидное.

— Да, — поспешно продолжила она. — Дело очевидное, что это никак не спиртное. Будь это спиртное, всяк в деревне, от мала до велика, был бы в курсе и каждый постарался бы хоть как-то поживиться. Однако же никто не знал. Никто не интересовался. А почему? Потому что Берт ввозил книги, а не спиртное. Запрещенные книги, мой мальчик, грязные, порнографические книжонки, настоящие отбросы, причем он даже не нажился на них, а значит, его поступок совершенно непростителен. — И она разразилась хохотом.

Брэнсом Бернс нервно сказал:

— Экая непристойность. А где, кстати, его жена? Мы с ней иногда сталкивались на почте и болтали, но после убийства я ее не видел.

— И не могли, — заявила миссис Брэдли, прежде чем я успел открыть рот. — В Бунгало ее уже нет.

— Вот как? Милая девушка. Жаль, что вышла за такого противного типа.

О Берте мы еще говорили немало.