Вредная особа - Марина Серова

Итак, я постаралась забыть о своем мерзком положении, о неудобной позе, впивающихся в голову колючках и даже об оголенных частях тела.

Черт с ним — пусть смотрит, если ему так нравится.

Многие говорят, что у меня есть на что посмотреть.

Сейчас важнее всего было решить, как в сложившейся ситуации вести себя дальше.

Положение действительно аховое: никто, совершенно никто не знает, что я отправилась к Кузнецу, и, следовательно, не будет меня искать в Камышовке, которая к тому же находится в ста тридцати километрах от Тарасова.

Я совершенно не могу сейчас сопротивляться, и в принципе со мной можно сделать все, что угодно, особенно если я буду продолжать активно нарываться на неприятности.

Стоп — «все, что угодно» меня как-то не устраивало, особенно самый крайний вариант.

Ведь если разобраться — здесь, возле коттеджика, было на редкость удобное местечко, где можно прятать, в прямом смысле этого слова, концы в воду.

Камешек на ноги — и бултых в камыши, предварительно испытав на жертве все виды средневековых орудий пыток.

Но почему — пыток? К чему такие крайности?

Потому что они хотят, чтобы я им что-то рассказала.

Значит, я должна изложить сейчас вслух именно то, что Кузнец хочет от меня услышать.

Но вовсе не обязательно это будет правдой. Или все же не рисковать и признаться, что я, Татьяна Иванова, частный детектив, хочу вас, бандитов-коллекционеров с садистским уклоном, вывести на чистую воду, и с этой целью мне пришлось пробраться в дом и познакомиться с одним отвратительным типом, и теперь…

Стоп, нет, не пойдет, нужно попридержать свой язык.

Но вот что любопытно: я пытаюсь найти воров, ограбивших Конищева, а меня саму тоже приняли за воровку.

Откликнулось и аукнулось!

Недаром мои магические кости старательно предупреждали меня о каком-то обмане.

Вот и сегодня, перед тем как отправиться в этот дом, я посоветовалась с моими «помощниками», и комбинация из цифр «20+25+5» подсказала: «Не слушайте его, он блефует».

Уж не эта ли дикая ситуация и не этот ли гад имелись тогда в виду?

Возможно, он действительно сейчас блефовал.

Но что мне мешало делать то же самое?

Все же считаться в его глазах ворюгой мне казалось куда лучше, чем частным детективом или тем более кем-нибудь из ментов.

Вор — это все-таки что-то свое, понятное. Тем более мне показалось, что этот сумасшедший называл меня воровкой с легким оттенком восхищения или, по крайней мере, без той явной злобы, которая чувствовалась вначале.

Набор отмычек, ножик, стеклорез и прочие необходимые мелочи, которые я всегда ношу с собой в элегантной кожаной сумке, растопили сердце Кузнеца, и он увидел во мне не праведную дамочку в милицейском чине, а откровенную прохиндейку.

В моей страшной сказке роль палочки-выручалочки неожиданно выполнила наплечная сумка.

Как там просил Ванька-дурачок: «Сума — дай ума»?

И потом, не зря же мне жаловался Володька, что сейчас вокруг буквально все и вся воруют.

Мол, в наше время сделалось чуть ли не неприличным не воровать и не зариться на чужое добро.

А я что, лысая, что ли?

Пока — нет, но если еще хоть немного посижу с этой колючей штуковиной на башке, то точно лишусь всех волос.

Разве я не имею права тоже утащить что-нибудь интересное у такого вот богача?

Чем больше я себя таким образом уговаривала, тем четче вырисовывалась в голове желанная легенда, и мне даже становилось как-то легче дышать, словно я сбрасывала с себя…

Нет, сбрасывать с себя я больше ничего не намерена, и так хватит.

В общем, словно я сбрасывала с себя тяжкий груз, с каждой минутой входя в новый образ и мысленно превращаясь в эдакую зеленоглазую нахалку-авантюристку, отчаянную воровку, искательницу сокровищ и приключений.