Ходи осматриваясь - Вадим Григ

Анекдот был с дремучей бородой. Но для приличия я тоже издал короткий смешок и покорился:

— Тогда чашечку кофе.

Она принялась колдовать над блестящей электрической кофеваркой, неумолчно воркуя:

— Значит, ищете Тамару? Боюсь, я тут не смогу помочь. Сама голову ломаю. Она, знаете ли, такая непредсказуемая. Дней десять назад — или больше, не помню точно, — ворвалась ко мне, как ураган. «Поменяй, — говорит, — зелененькие». Срочно-срочно. Ну, я ей наскребла рублей. Спрашиваю: что за спешка? «Срочно, очень срочно, — твердит, — уезжаю». И ничего не стала объяснять. Как с цепи сорвалась.

Пыхнула и засвистела кофемолка, извергнув из краника тонкую струйку темной жидкости. Хозяйка наполнила две чашечки ароматным напитком, поставила одну передо мной. Потом покопалась на полке, выставила на стол вазочки с печеньем и конфетами и расположилась рядом на плетеном стуле с причудливо изогнутой спинкой. Откуда-то вдруг материализовался рыжий холеный кот и, урча, скакнул ей на колени, зацепив и высоко задрав край юбки. Она перехватила мой — наверное, похотливый — взгляд, устремленный на обнажившиеся полные, но на удивление гладкие бедра, и с вызывающим смешком неторопливо обернула подол.

— Ох, хулиган противный, — игриво потрепав кота за холку, проговорила она. И, поймав оборвавшуюся было нить разговора, продолжила, прихлебывая кофе: — Муж, он у меня в том же банке работает, по административно-хозяйственной части, говорил что-то потом про спешную командировку. Только позже я слышала, как он обсуждал с кем-то по телефону — обеспокоил их сильно этот неожиданный отъезд.

— Обеспокоил? — заинтересовался я.

— Вздорная она, наша Тома. Только ее непосредственный шеф как-то с ней управлялся. Его она уважала, а с другими не очень ладила. Лучше сказать, совсем не ладила. Все время цапалась. Если бы не Вайсман — это шеф ее, — давно бы ей указали на порог.

— Слышал: он скоропостижно скончался.

— Да, беда стряслась. — Она сокрушенно кивнула. — И молодой ведь такой, сорок семь лет всего.

— Я-то полагал, что сейчас она уж непременно объявится.

— Как раз наоборот, — возразила она. — Муж вчера говорил, что Тома уволилась.

Я ошеломленно вылупил глаза и воскликнул:

— Как уволилась?!

— Вот так и уволилась. Говорю вам, непредсказуемая женщина. В пятницу в банк поступило по почте ее заявление: просит освободить и сообщает, что на работу не вернется. И я ее понимаю: без Вайсмана ей там все равно не жить.

— У нее что, дар предвидения? — сыронизировал я, с усилием пытаясь собрать разбегавшиеся мысли.

— Как?

— Вайсман, насколько я знаю, умер только в воскресенье.

— Ах, это… Он ведь собирался выйти из бизнеса, уже полгода в банке судачили. И Томка очень переживала.

— Они были близки? — спросил я и, встретив непонимающий взгляд, пояснил: — Крачкова и Вайсман, я имею в виду.

— Не сомневалась, что вы так и подумаете, — почему-то обрадовалась она и, жеманясь, развила: — У вас, у мужчин, лишь одно на уме. Красивая женщина и начальник — значит, обязательно банальный роман. Но тут если что и было вначале, то недолго. Потом у них сложились просто дружеские отношения. Он очень был расположен к ней. До того, что когда она ушла от мужа, можно сказать, даже приютил ее. — Заметив мое недоумение, закивала и указала пальцем в сторону двери. — Да-да, вот эту самую квартиру он ей и сдал. Почти за символическую плату. Она его собственность. Ну, его или бывшей жены, Дарьи.

— А что же Дарья? Они в разводе?

— Формально, кажется, нет. Муж мой как раз сегодня должен был ее встретить — на похороны приезжает.

— А Тамара так и не отозвалась на смерть шефа? — вернул я ее к исходной теме. — Может, с ней что-нибудь случилось?

— О нет, это вряд ли. Вы не знаете нашей Томочки. Если человек нужен, вцепится в него намертво. А не нужен — плюнет и разотрет. Я ее, впрочем, не осуждаю, жизнь сейчас такая — хищная. А ей немало досталось, станешь циничной и жестокой. Иначе ничего не добьешься.

— И чего же она добивается?

— Помните хрупкую мечту Остапа Бендера — Рио-де-Жанейро? Вот и у нее «О Рио, Рио», — пропела она с улыбкой. — Все рвется туда, за границу, все мечтает выбраться отсюда навсегда, поселиться где-нибудь во Франции или в Швейцарии.

— Да разве это проблема в наше время?

— Не говорите. Много вы знаете туда путей для одинокой красивой женщины? Или панель, или муж с неясными видами на завтра. Без больших финансов туда лучше и не соваться. Тома прикидывала, что для начала ей надобно по крайней мере тысяч двести пятьдесят — долларов, разумеется. А откуда их взять? Я ей все советовала: да подцепи ты, Томка, какого-нибудь денежного старца — дама ты видная, труда не составит. А тут — бац! — на нее какая-то любовь наехала. Прямо очумела.

— Любовь? — насторожился я.

— И еще какая! Сама не своя сделалась. Мы однажды по-бабьи вместе коротали вечер — за «мартини». Так она чуточку захмелела и, как в горячке, призналась: погрязла я, Вера, по макушку. Вот я и думаю, не закатилась ли она куда подальше с ним, с этим своим неземным возлюбленным. Голову потеряла и про все, про все забыла. С нее станется.

— И кто же он? — как бы невзначай полюбопытствовал я. — Принц из сказки?

— Не знаю. Томку не выспросишь. Раза два видела его мельком. Высокий, видный такой. На вас чем-то похож.

Я через силу рассмеялся и сказал:

— Это не я. Честное слово, не я.

— Слава богу, — хихикнула она, — а то я вас уже для себя приглядела. — И, фривольно взметнув руками, отчего в вырезе сарафана рискованно вздыбился пышный бюст, молвила, будто вспомнив: — Но зачем это Тома вдруг понадобилась газете? Неужто про нее писать собираетесь?

— Да нет, — усмехнулся я и с ходу сымпровизировал: — Она как-то предоставила нам некоторые сведения по банку. И сейчас перед публикацией необходимо кое-что уточнить.

— А-а, — произнесла она безучастно. — Вот как…

Ее это, похоже, никак не заинтересовало. Но мне внезапно пришло в голову, что моя непреднамеренная выдумка может получить неожиданное развитие — если она передаст мужу и слух о моем визите дойдет до людей более понятливых. Мысль меня позабавила. И несколько отвлекла: по-видимому, я что-то прослушал. Я посмотрел на нее. С секундным опозданием ухватил, что речь, кажется, шла о кофе.

— Еще по чашечке? — повторила она, поднимаясь с места.

— Спасибо. Но, пожалуй, не стоит. — Я тоже встал и поглядел на часы. — Пора и честь знать. И так оторвал вас от дел.

— Ой, нет, — запротестовала она, — вы же не поступите столь сурово. — И кокетливо пояснила: — Не покинете бедную женщину, когда мы только-только так хорошо разговорились. Может, останетесь еще? Мне до полуночи куковать в одиночестве, муж совсем зашился с этими похоронами.