В когтях у сказки - Дарья Донцова

За спиной раздалась громкая сирена, я оглянулась и отпрянула в сторону. Мимо, издавая сердитые сигналы, пронеслась «Скорая помощь». На переднем сиденье рядом с водителем маячила Марина Ивановна с хмурым напряженным лицом. Мини-вэн резко свернул налево, я увидела на задней двери надпись «Реанимация».

– Жуть прямо! – произнес за моей спиной громкий голос.

Я подпрыгнула.

– Испугала вас, простите, – извинилась Галина, появляясь в поле зрения.

– Не услышала ваши шаги, – выдохнула я. – Кому-то плохо?

– Если все в порядке, неотложку не вызовут, – заметила горничная, – Лаврова запретила на эту тему трепаться, но вы своя, не постоялица, а нанятая писательница. И Варюше помогаете – мне дочка сказала, что вы за двадцать тысяч Пинки сегодня купили.

– Да, – кивнула я, только сейчас вспомнив, что должна отнести Роману в бар деньги.

– Лена Фокина при смерти, – прошептала Галина, – отравилась орехами. У нее аллергия на арахис, а девчонка его наелась.

– Зачем же она это сделала? – поразилась я.

Горничная еще понизила голос.

– Кто их, богатых капризников, разберет? Может, решила на себя внимание обратить. Или самоубиться задумала. Роман в шоке. Ведь девочка рядом с его баром свалилась, он медиков и вызвал, а до их прихода искусственное дыхание ей делал. Врач сказал, что только благодаря действиям бармена Фокина жива осталась, а то бы с ней как со Светланой Иосифовной беда случилась. Той-то никто вовремя в рот не дул, поэтому училка уехала на тот свет. Тут все дети с шапкой набекрень, денег у них полно, а ума нет. Игрушки они с Варей мастерят… Тьфу!

– Ребята хотят помочь вашей дочери, – остановила я Галю, – собирают ей миллионы на костюм, который поможет Варе научится ходить.

Звонкова скривилась.

– Анекдот, а не помощь! Шаговодитель нужно приобрести в течение нынешнего года. Нам человек, который его сделал, объяснил: «Если за двенадцать месяцев не успеете, можно и не покупать».

– Почему? – удивилась я.

Галина прищурилась.

– Если вы мясо десять лет не пробовали, а потом жирной свинины наелись от пуза, что с вами случится?

– Поджелудочная железа взбунтуется, – предположила я. – И желудок бойкот объявит, поскольку забыл, как большое количество белковой пищи и жира одним махом переваривать.

– Во-во, – закивала собеседница, – любой орган отмирает, если долго не работает. С мозгом так же. Он много лет сигналы от ног не получал, и когда дочке исполнится пятнадцать, вообще их воспринимать перестанет. Варя навсегда останется неходячей.

– Девочка встает, – напомнила я, – Варвара при мне в баре смогла подняться.

– А толку-то, – тоскливо протянула Галя, – еле-еле держится, шага ступить не может. Сила воли у нее огромная, желания поправиться через край, да не все на одних морально-волевых качествах сделать можно. А они куколки мастерят! Вы в курсе, кто у этих фиговых милосердных помощников родные?

– Если не ошибаюсь, Юрин отец эстрадный певец, – ответила я.

– Ха! Не просто голосистый дятел, а владелец здоровенной фирмы «Зонгроял», – зашипела горничная. – Он не только поет, но еще и с других мех состригает. У мужика миллиарды! Аглая – дочь бабы, у которой наикрутейший, огромный торговый комплекс. А у толстяка Алексея Васина мать балерина, которая вроде как в пятый раз за денежным мешком замужем. Не знаю, когда и где она танцевать успевает, но постоянно свадьбы играет, и всегда с набитыми валютой иностранцами. За границами законы на стороне разведенных женщин, так что у фифы чего только нет – дома в Швейцарии, магазины в Америке, бизнес в Германии. Все ей по брачным контрактам отошло. Сейчас развеселая лиса, кажется, в Монте-Карло ошивается. Алексея-то она в России бросила, он сынок от первого брака с обычным нашим бедным парнем, за которого красотка в молодости по глупости выскочила. А детки куколки делают… Да им стоит только домой позвонить и денег попросить! Отцу Юрки три миллиона отсчитать, как мне десять копеек нищему подать. Я Аглае тайком от дочки совершенно честно всю историю с шаговодителем объяснила, а девчонка в ответ: «Я переживаю за Варю, стараюсь, как могу, ей помочь, но с матерью говорить не стану». Я, наивная, спросила: «Она такая жадная? Пожалеет для близкой подруги дочери жалкие три миллиона?» Аглая нос вздернула: «Мне моральные принципы не позволяют к ней обратиться. Она сплавила меня сюда от новой семьи подальше, и я с ней дел иметь не желаю. Сама свои проблемы решаю». Стоит передо мной – в ушах серьги, на шее медальон, одета во все модное, пахнет духами… Знаю я, сколько семестр обучения в Доме здоровья стоит. Отличные принципы у девочки! Для Варюши ерунду у мамаши попросить не желает, а за чей счет здесь живет и свои проблемы решает? Не сама же она себе на шоколадное существование зарабатывает, маманька оплачивает счета. Я злая? Наглая? У всех деньги клянчу? Мне девочку из коляски поднять надо. Времени мало осталось, всего четыре месяца. Варюше пятнадцать в конце декабря стукнет, и все. Все! Спасибо вам, что Пинки за двадцатку купили. Знаете, сколько богатые детки пока собрали? Двести шестьдесят тысяч. Осталось всего ничего: два миллиона семьсот сорок кусков. И четыре месяца.

Галина всхлипнула, прикрыла рот ладонью и убежала. Я посмотрела ей вслед и достала сотовый, но не успела набрать номер.

– Вы должны мне помочь! – зашептал кто-то за плечом.