В когтях у сказки - Дарья Донцова

– Чего скачешь? Здесь не деревня, а хайфай, машины летят.

На секунду мне стало смешно: сердитый дядечка, произнося «хайфай», наверное, имел в виду хайвей, скоростную трассу с односторонним, как правило, движением. Но смеяться в лицо тому, от кого ждешь помощи, неразумно.

– У вас есть пила? – спросила я.

– У хорошего хозяина все нужное завсегда с собой, – неожиданно приветливо ответил шофер. – А тебе зачем? Мужика своего расчленить хочешь?

Я поманила Володю.

– Идите сюда.

Затем снова обратилась к спасителю:

– У нас небольшой казус произошел. Одолжите пилу ненадолго, надо снять наручники…

Водитель бросил взгляд на скованные запястья моего спутника, присвистнул и быстро поехал вперед.

– Стойте! – закричала я. – Мой спутник учитель и писатель, он приличный человек, «браслеты» на него нацепили случайно…

Куда там! Странное средство передвижения полетело вперед с такой скоростью, что меня охватило изумление. Ну и ну, не колымага, а настоящий реактивный самолет!

– Что нам делать? – запаниковал математик.

– Далеко до Тамбовска? – спросила я.

– Километров пять, – пояснил он.

– А до гостиницы? – продолжала я.

– Если идти пешком вон по той тропке, то раза в два меньше.

– Значит, так! Забываем про базар, – скомандовала я, – шагаем в отель, там находим мастера с ножовкой, и проблема решена. Мотоцикл прячем в лесу.

– Мопед, – не замедлил с уточнением мой спутник.

Я собрала вещи матери Анны Семеновны в кашпо, завязала тесемочки, повесила ведро на руль железного «коня» и повела его по тропинке, петляющей между деревьями. Владимир плелся за мной. Двигались мы медленно.

– Вот же странно, – пробормотал через некоторое время мой спутник, – оказывается, когда руки скованы, невозможно развить нормальную скорость. Давай спрячем мопед вот тут, у большого дерева.

– Хорошее место, – согласилась я, – думаю, здесь его никто не тронет. Похоже, этой тропинкой мало кто пользуется.

– А незачем, – сказал Володя и пояснил: – После того как Трындычиха покончила с собой, со скалы прыгнув, бабы сюда ходить перестали, а мужики и раньше не таскались.

– Кто такая Трындычиха? – удивилась я. – Это, наверное, прозвище?

Экскурсовод кивнул.

– Настоящее имя тетки Алевтина, отчество не помню. Она работала врачом в нашей больнице. Потом ее посадили вроде за подпольные аборты. После освобождения она вернулась и поселилась одна. Я ее в детстве иногда видел на базаре – она за продуктами приходила, а моя мама торговала фруктами, у нас большой сад был. Мы жили за счет отдыхающих и на деньги от продажи слив, персиков, абрикосов. Если Трындычиха подходила к прилавку, я под него от страха залезал. Мне, ребенку, она казалась похожей на ведьму: тощая, вся в черном, нос крючком, на лице бородавки. В детстве у меня была книга сказок, и в ней картинка, на которой злая волшебница ну просто вылитая Алевтина. Матушка всегда за желание схорониться ругала меня, объясняла: «Доктор хороший человек, неприлично так себя вести, изволь здороваться с моей постоянной покупательницей. Трындычиха много сухофруктов берет, ее деньги нам ой как нужны». А мои приятели в один голос твердили: «Бабка колдунья». И я видел, как всякий раз после ухода выгодной клиентки мама протирает прилавок и весы тряпкой, целует свой крестик и что-то шепчет.

Владимир перевел дух и продолжил:

– Помню, лет в тринадцать мне очень хотелось попасть в компанию подростков, в которой верховодил Витя Жуков. А он сказал: «У нас новенькие проходят испытание. Надо в полночь подойти к дому Трындычихи и постучать в дверь. Выполнишь условие – станешь нашим корешем. Струсишь – играй тогда с малышней».

– И ты пошел? – поинтересовалась я, отметив про себя, что мы с Неумывайкиным незаметно для себя перешли на «ты». – Знаешь, в мальчишеской компании в деревне, куда меня отправляли каждое лето, тоже было испытание на прочность – экспедиция на заброшенную водокачку, где жили летучие мыши. Девочки визжали и не решались туда заходить, а я пошла, потому что не боюсь нетопырей. Ребята меня признали своей, а девочки возненавидели за авторитет у мальчиков.

– Да, дрожа от ужаса, я отправился к ведьме. – Володя усмехнулся. – Добрался до избы, подобрал горсть цветных камней, которыми была дорожка посыпана, но в дверь постучать не смог, удрал. А поскольку я принес гравий, какой только у Алевтины во дворе был, – очень красивый, красный, синий, желтый, – мне поверили. А вот и калитка Трындычихи. Надо же, ничего не изменилось. Пошли быстрей отсюда, не очень-то приятно…

Владимир замолк на полуслове и рухнул на тропинку.