Рубины для пяти сестер - Марина Болдова

Ольга вопросительно посмотрела на Соколова. Тот, бросив торопливый взгляд на Лялю, пробормотал:

– До свидания, Ляля. Ольгу я провожу.

Ляля облегченно вздохнула. Продолжать знакомство ни с кем из этих двоих парней она не собиралась.

* * *

Женя стоял у вагона, с тоской посматривая на движущихся по перрону людей. Лица у большинства были радостно-улыбчивые, явно в предвкушении путешествия. Провожающие покинули вагоны, вняв наконец суровому окрику проводницы. «Нет, не придет. Она и не обещала. Лишь неопределенно пожала плечами. Жест, ни к чему не обязывающий и оттого обидный. Лучше б сразу послала подальше. Хотя куда уж дальше, и так на другой конец страны еду… А Сашка, похоже, тоже ее ждет». Женя повернулся к другу.

Он, конечно, заметил, как изменился Сашка после того свидания. И понял, что его опасения, что тот не останется равнодушным, познакомившись с Лялей, были не напрасны. Успокаивало лишь, что девушка, похоже, не хотела встречаться ни с ним, ни с Сашкой. Он только и мог, что попросить писать ему по новому адресу. Ну и по возможности прийти на вокзал. Попросить-то попросил… Но где она?

– Ладно, Сашок, давай прощаться. – Он протянул ему руку.

– Целоваться будем? – Сашка, смеясь, вытянул губы трубочкой.

– Тьфу, Соколов, опять ты со своими шуточками!

Сашка послюнявил палец и провел две полосы по щекам.

– Я буду скучать по тебе, дорогой.

– Не плачь, дитятко, я тебя покидаю не навсегда.

Сашка притворно всхлипнул.

– Веди себя хорошо, а то я вернусь, мало не покажется, – неожиданно для себя с угрозой произнес он, исподлобья посмотрев на друга. Тот открыто улыбнулся.

Евгений понимал, что за шутками оба пытались скрыть растерянность от предстоящего расставания. Он слегка страшился новой жизни в незнакомом городе. И даже позавидовал Сашке, который оставался здесь, где вырос. Где все привычно и просто, а рядом родители, бабушка и… Ляля.

* * *

Первый по-настоящему морозный день с сильным ветром заставил Лялю поднять воротник пальто. Ее волосы, утром убранные в прическу, выбились из-под легкого беретика и теперь лезли в глаза, портя и без того отвратительное настроение. Впервые за время учебы она схлопотала «пару». И у кого – у своего будущего руководителя диплома. Тот аж засопел от удовольствия: до сих пор ему не удавалось поймать ее на откровенном незнании. Она знала, тот считает, что хорошим технарем ей не стать. Ляля, однако, на диплом напросилась именно к нему. За «своих» дипломников тот бился перед комиссией до последнего.

Краем глаза она выхватила знакомую картину: недалеко от входа в институт маячила фигура знакомого парня. «Сашок вновь на боевом посту. Уж подошел бы, что ли!» Сделав вид, что не заметила его, Ляля прибавила шагу.

После той встречи в парке она неожиданно для себя стала часто его вспоминать. Поначалу даже не его одного, а в связи с Ольгой. Зачем-то расспросила, как провожал домой. И задала совсем уж странный вопрос – не взял ли номер телефона? С удивлением, но и с каким-то удовлетворением узнала, что – нет, не интересовался. Ольга, которую закрутил новый роман с сокурсником, больше о Соколове не вспоминала. На время забыла о нем и Ляля, но тот вскоре сам напомнил о себе долгим молчанием в телефонной трубке. А после и вот так – маяча вдали и не приближаясь…

Короткие сапожки совсем не грели. С опаской ступив на замерзшую лужу, Ляля качнулась. Каблук-«шпилька» тут же заскользил по тонкому ледку. «До кучи нужно бы приземлиться на пятую точку», – с тоской подумала она. Эта пресловутая «пятая точка» была ее слабым местом с детства, с тех пор, когда она упала на тренировке и больно стукнулась об пол.

– Девушка, а вам не страшно вот так? – раздалось над самым ухом.

Ляля от неожиданности вздрогнула и с ужасом поняла, что летит самым позорным образом носом вниз. Но упасть ей не дали. Сильная рука обладателя голоса поддержала ее под локоть. Второй рукой парень обхватил ее за талию.

– Извини, Ляля, не хотел тебя напугать! – Даже виноватое лицо Соколова вызвало в ней лишь раздражение.

– С трудом верится. – Ляля дернулась, высвобождая локоть из его цепких пальцев.

– Ну, прости, не подумал.

– Похоже, думать – это не по твоей части. Отпусти, не упаду!

Сашка осторожно убрал вторую руку. Он сделал все, что мог. С утра околачивался в вестибюле института, шел следом, повторяя про себя слова, какими начнет разговор, обдумывал отступные пути, если не узнает. И – едва успел подхватить, когда Ляля чуть не упала. И что теперь делать с заготовленной речью? Что вообще нужно говорить дальше? И ждет ли она от него хоть каких-то слов?

– Придется тебе довести меня до дома, кавалер! Раз уж начал спасать, не дай пропасть. – Ляля неожиданно сама подхватила его под руку. – Пойдем, а то я замерзла совсем!

Сашка застыл на месте, не сразу сообразив, что от него требуется.

– Саш, ну долго ты будешь мяться как девушка? Я всего лишь попросила отвести меня домой! А за это обещаю накормить фирменным борщом, устроит?

Он ничего не понимал. Почти месяц маялся от невозможности придумать подходящий предлог, чтобы подойти к ней. Бессонными ночами, крутясь на жесткой кушетке, сочинял диалоги, вслух разговаривая сам с собой. Своими «репетициями» будил мать. Он слышал, как она ворочалась, переживая вместе с ним, видимо, гадала, что же это за девица такая, которая так задела ее сына? Однажды, проходя мимо спальни родителей, он невольно подслушал их разговор. «Никак наш сын влюбился, отец!» – не поймешь, радовалась или сокрушалась мама. Тот спросонья пробормотал, что, мол, уже давно пора, хватит девок за так портить. «А он уж давно и не портит», – со вздохом ответила мама. Сашка тогда удивился, неужели вот так сразу – и заметно?

Он ничего им не рассказывал, в течение вечера десятки раз подходя к телефону. Брал и тут же клал трубку. Один раз позвонил, но не смог выдавить ни слова.

А все оказалось вот так просто. Вчера расстались, сегодня встретились. И никаких метаний «между». Сам виноват…

В широкой прихожей, стоя под свисающим с трехметрового потолка абажуром, Ляля разматывала с его шеи длинный вязаный шарф, на каждом витке приподнимаясь на цыпочки. Даже на шпильках она едва доставала ему до подбородка. Ее ворчливые причитания, что-де ей «достался какой-то калека, который не может даже раздеться самостоятельно, что ей придется с ним нянчиться и муж из него получится никакой, скорее и не муж вовсе, а еще один ребенок, если он, конечно, рискнет ей сделать ребенка, а то от робости и недогадливости он проглотил язык и…», он прервал длинным поцелуем. Они стояли и целовались, задыхаясь и по очереди заглатывая порцию воздуха, поддерживая друг друга, когда кто-то начинал терять равновесие, закрывая и открывая глаза, слепые от набежавшей влаги.

– Ну и стоило столько времени строить планы, как ко мне подойти? Проще надо быть, Соколов, проще, и тогда к тебе люди сами потянутся, – оторвавшись от его опухших губ, насмешливо проговорила Ляля.