Амплуа девственницы - Татьяна Полякова

Софья Сергеевна ежедневно звонила мне. На работе полныйпорядок, и я решила, что небольшой отдых мне лишь на пользу. В итоге деревню япокинула утром в среду и сразу поехала в офис. Аврала не наблюдалось,подозрительные личности не беспокоили, и к обеду я совсем окрепла духом. Наобед отправилась в кафе, но не в то, где познакомилась с Арсением, оно навевалоневеселые мысли, и я в целях собственного душевного спокойствия вычеркнула егоиз списка любимых заведений.

Кафе «Фламинго» размещалось в полуподвале, в окнах восновном мелькали ноги прохожих, по этой самой причине я в ожидании, когдапринесут заказ, взяла газету, которую кто-то оставил на соседнем стуле, ипринялась ее просматривать. Со второй страницы, где находился разделпроисшествий, на меня смотрела Лерка. Не она сама, конечно, а ее фотография. Япрочитала заметку и покрылась липким потом. Вчера в автомобильной авариипогибла Векшина Валерия Константиновна, президент фирмы и так далее. Газетавышла во вторник, значит, Лерка погибла в понедельник. Боже мой… Я еще разперечитала заметку. В машине Лерка находилась одна…

А где же был Сашок? Он же от нее ни на шаг не отходит?..По-видимому, не справилась с управлением, врезалась в ограду моста, машинаупала в реку, тело до сих пор не найдено, в том месте сильное течение… Есть мнемгновенно расхотелось. Я побрела на работу, размышляя, что теперь должна предпринять.

Ясно, что гибель Лерки не случайна. При мне она за руль ниразу не садилась, и Сашок следовал за ней как приклеенный. Неужто Сашокпродался врагам?

Лерка высказалась совершенно однозначно: муж ее убьет. Не«собирается», не «подумывает», а именно убьет. И через четыре дня после этогоона погибает.

Дураку ясно: ни о каком несчастном случае и речи быть неможет. Явное убийство. Что-то сотворили с машиной, и в результате Лерка несправилась с управлением. Я должна решить: идти мне в милицию или нет. Убийцане может остаться безнаказанным, значит, надо идти. С другой стороны, у менянет никаких доказательств. Меня даже могут обвинить в клевете. К тому же вгазете совершенно определенно написано: несчастный случай. И вдруг являюсь я сосвоими россказнями. Хорошо еще, если Лерка о замыслах мужа не только мнеговорила, но и кому-то из друзей… У нее нет друзей, по крайней мере, сама онатак считала. Теперь муженек вернет себе свои денежки и будет жить припеваючи.Вряд ли ему понравится то, что я обращусь в милицию. А человек он решительный,к тому же теперь очень богатый.

Зачем мне такой враг? Но, зная об убийстве, смолчать… Вобщем, я испытывала настоящие муки, пытаясь решить, что теперь делать. В такомсостоянии находиться на работе — значит попусту тратить время, и я отправиласьдомой.

Открыла дверь и тут же почувствовала: что-то не так. Послевизита незваных гостей я в своей квартире в безопасности себя не чувствовала ипотому сделала шаг назад, прислушиваясь с замиранием сердца. Кто-то явнопередвигался по моей квартире, с кухни шел подозрительный запах, то есть пахловкусно, но если учесть, что дома меня не было несколько дней… Замерев возлеоткрытой двери, я пыталась решить, что делать: позвонить соседям, позвонить вмилицию или все-таки войти?

Пока я тратила на эти колебания время, из кухни появилсяСашок с ножом в руке. Я собралась орать, но тут обратила внимание, что он еще ив фартуке, моем, разумеется. Вошла и со злостью хлопнула дверью.

— Ты что здесь делаешь? — рявкнула я. Он вернулсяв кухню, и мне пришлось последовать за ним.

В кресле-качалке возле окна сидела Лерка и листала журнал.Сашок обретался возле плиты и что-то помешивал в сковородке.

Я вытаращила глаза, уставясь на Лерку. Она повернулась комне и улыбнулась широко и лучезарно.

Еще десять минут назад я сильно печалилась о ее кончине,теперь была в бешенстве.

— Какого черта вы делаете в моей квартире? —гневно спросила я. — Кажется, я совершенно ясно дала понять, что не хочувас видеть.

— Мне надо где-то спрятаться, — миролюбиво ответилаЛерка. — Дело в том, что я как бы умерла…

— Знаю. В газете прочитала. — Я бросила газету настол и, не удержавшись, добавила:

— Между прочим, я расстроилась.

— Зато теперь ты должна быть счастлива.

— С какой стати?

— Но я ведь жива.

— Хорошая новость. Только почему вы оба сидите в моейкухне?

— Но я ведь объяснила…

— Ага. И это плохая новость. Я понимаю, у тебя проблемыи все такое, но я не хочу иметь с ними ничего общего. Так что найдите себедругое пристанище.

— Ты не знаешь всех обстоятельств. Нам простонеобходимо держаться вместе. И дело даже не во мне, а в тебе. У меня есть параквартир, о которых никто не знает, я вполне могу переждать и там. Менябеспокоишь ты. Твоя безопасность.

— При чем здесь моя безопасность? — нахмурилась я,чувствуя себя очень неуютно.

— Говорю, ты не знаешь всех обстоятельств.

— Ну так расскажи мне о них.

— Расскажу. Обедать будешь? Или ужинать? Сашок, кстати,классно готовит.

Я вспомнила, что сегодня не обедала, и вяло согласилась.Готовил Сашок и впрямь неплохо. Мы устроились втроем за моим круглым столом, яжевала, ожидая Леркиного рассказа, но начала она с другого.

— У тебя что, гости были?

Тут я вспомнила, в каком виде оставила квартиру, уезжая кбабушке, и кивнула.

— Были. Только не представились. — Я решила, что должнапоблагодарить Лерку за то, что она навела в квартире порядок, но из вредностипередумала: в конце концов, я ее об этом не просила.

— Знаешь, кто был?

— Нет, конечно. Говорю, не представились.

— А догадываешься?

Догадки у меня были, но я предпочла оставить их при себе,иначе пришлось бы рассказать Лерке про ключ, а мне этого не хотелось.

— Нет. Но думаю, это как-то связано с убийствомАрсения.

— Кто-то решил, что он мог что-то тебе оставить?

Я недовольно покосилась на нее.

— Возможно. Только он мне ничего не оставлял.

Я тебе все про него рассказала: мы один раз сходили в театр.В квартиру он не поднимался, и вообще у нас были не те отношения, чтобы он могособо доверять мне, в том смысле, чтоб оставить что-то ценное.

Тут Лерка выложила брелок от ключа, что прислал мне Арсений,до этого момента он лежал у нее в кармане. Я мысленно выругалась, но спросилабез всякого интереса, даже не особенно удивляясь:

— А это что?