Жертва - Роберт Ллойд Фиш

— Так, — сказал он уже более спокойно и даже немного устало, — так сделать ничего нельзя было? Что же здесь все-таки произошло?

— Следили за кабинетом судьи… — Гомес внезапно оборвал свою фразу, будто бы вспомнив, что это наблюдение совсем не оправдало себя и не обеспечило защиту судьи.

— То есть?

— Ну, так вот, — снова начал несчастный Гомес, — приехали все вместе; я с судьей, Хузер впереди, а Майкл на несколько шагов позади нас. Прошли маленьким коридором, который тянется сзади между залом заседаний и кабинетами судей. Судья открыл дверь своим ключом, я вошел, осмотрел все внутри и вернулся в коридор. Потом вошел судья и закрыл дверь у меня перед носом. Так же, как и вчера. Когда он снова вышел, переодетый в свою судейскую одежду, мы проводили его до маленькой двери зала заседаний, до той, которая в глубине. Туда я тоже вошел первым. Я сел впереди, около судебного исполнителя. Хузер сел в глубине, около двери, откуда он мог видеть народ, а Майкл расположился снаружи в коридоре, у главного входа.

— Продолжайте, — сказал Кленси.

— Честное слово, в 12 часов 30 минут судья прервал заседание на завтрак. Я первым вышел в коридор, открыл дверь его кабинета и внимательно все осмотрел. Потом вошел судья и как всегда закрыл дверь у меня перед носом. Минут через десять пришел парнишка с подносом, накрытым салфеткой, он сказал мне, что это завтрак, который судья заказал по телефону. Я открыл ему дверь. Судья сидел в своем кресле, закрыв глаза…

— Вы осмотрели содержимое подноса под салфеткой? — с угрозой в голосе спросил Кленси.

— Да, лейтенант, — ответил Гомес, — посмотрел. Там были сэндвичи с ветчиной и сыром, салат-латук, сливки и кувшинчик не то с кофе, не то с чаем… Ах, да… еще была бутылка, совсем маленькая бутылка… — Он замолчал, смущенный тем, что намекает на такую слабость судьи, тем более теперь покойного судьи. — Во всяком случае, парнишка был ни при чем, так как через сорок пять минут судья вышел из кабинета, и мы еще не успели дойти до зала суда, как тот же парень вернулся за посудой.

— А он пришел с пустыми руками? — спросил Кленси.

— Да, лейтенант. Потом, когда судья уселся на свое место и началось заседание, я пошел, чтобы тоже перекусить. Во время моего отсутствия Хузер занял мое место около судебного исполнителя, а Майкл остался у двери. Когда я вернулся, пошел перекусить Хузер, а потом…

— Ну, понятно, вы все поели, и я в восторге от этого, — перебил его Кленси. — Вы лучше ответьте мне, где вы все трое были, когда произошел взрыв?

— Я только что собирался вам об этом сказать, — запротестовал Гомес, удивленный таким резким тоном своего шефа. — Около трех часов судья закрыл заседание и направился к двери, но я как всегда обогнал его. Я шел впереди по коридору, открыл дверь кабинета и снова осмотрел его, как и всегда. А когда вошел судья, он опять закрыл перед моим носом дверь, а через минуту… нет, нет, секунд через тридцать… — Гомес поднял глаза к потолку. — Бум!

— Ну и что вы сделали в это время?

— Я? Я заглянул в кабинет, увидел происшедшее, закрыл обратно дверь, поставил Хузера и Майкла охранять ее и пошел звонить. Потом присоединился к ним. Я был там до приезда Лендберга, который отослал нас сюда и приказал дожидаться вашего прихода.

— Вижу, — сказал Кленси, подавляя в себе желчь. — Когда перед взрывом вы осматривали кабинет, не заметили ли вы, лежало что-нибудь на столе судьи или нет? Ну, например, книга?

— Я всегда искал людей, а на вещи не обращал внимания. В комнате никого не было. Двери в гардероб и в туалет были открыты, и можно было видеть внутренность комнат, а впрочем, после взрыва из кабинета тоже никто не выходил. Я искал людей, но, тем не менее, не заметил ничего особенного ни на столе, ни где-либо еще… Лейтенант, что мы могли еще сделать?

— Не имею ни малейшего представления, — холодно сказал Кленси, — но, конечно, что-то надо было сделать. — Мгновение он молчал, глядя на стол. — В общем, пока судья и вы были в зале заседаний, кто угодно мог войти в кабинет и положить там все, что ему заблагорассудится. Не так ли?

Казалось, Гомес обдумывает эту проблему.

— Приехав утром, судья отпер дверь своим ключом, но я сейчас припоминаю, что она была открыта, когда мы вернулись из зала заседаний в полдень, и мне даже кажется, что он ее не запер и тогда, когда мы возвращались в зал заседаний после завтрака. Тогда я об этом не подумал.

— Так вот. — Кленси мрачно посмотрел на них. — Хорошо, не будем пока об этом говорить. Завтра вы, Гомес и Хузер, вернетесь в 52-й комиссариат и напишете подробный рапорт обо всем происшедшем. Если вы не будете мне нужны, то возьметесь за другую работу. Вы, Майкл, вернетесь в свой комиссариат.

— Но боже мой, лейтенант, — жалобно воскликнул Гомес, — что же мы могли еще сделать?

— Откуда я могу знать?! — уже в бешенстве воскликнул Кленси.

— Вы же не говорили нам, что его могут убить таким образом, а нам самим это и в головы не пришло.

— Знаю, что не говорил. Двое из беглецов орудовали с динамитом и бомбами, а я тоже об этом не подумал. Именно это сейчас и бесит меня! — Кленси овладел собой и вздохнул. — Ну ладно, на сегодня все! — Он огляделся вокруг, затем неожиданно повернулся на каблуках и быстро вышел в сопровождении Капровского.

Они вошли в небольшую комнату, куда приводили Кэрол Уэлс. Секретарша узнала его.

— Мой шеф вернулся, — сказала она, показывая глазами на двери другого кабинета.

— Какое счастье! — сухо произнес Кленси.

Он подошел к столу и снял трубку телефона на глазах ошеломленной девушки, набрал номер и немного подождал.

— Алло, инспектор? Говорит Кленси. Я нахожусь во Дворце правосудия…

Тон инспектора показался ему нормальным, спокойным, с некоторым покровительственным оттенком.

— Да, Кленси. Я в курсе дела. Лендберг звонил мне, а также звонил и полицейский врач. Приходите завтра утром, мы спокойно обо всем побеседуем. Ну, скажем, в девять часов, если до этого не случится чего-нибудь совершенно непредвиденного.

Кленси удивился.

— Завтра утром? У вас нет желания видеть меня сейчас же?

— Честное слово, нет. Если, конечно, вы не хотите сообщить мне что-нибудь особенное.

— Нет, инспектор, ничего нового, что бы вам не сообщил лейтенант Лендберг. Я только подумал…

— Отдыхайте, Кленси, — сказал инспектор каким-то совершенно безразличным тоном. — До завтра.

Он положил трубку, а