Черная часовня - Кэрол Нелсон Дуглас

– Такое допустимо. Хотя есть факты, противоречащие этой теории.

Не дослушав ее до конца, барон нервно запустил пальцы в редеющие волосы на висках, будто совершенно забыв о нашем присутствии.

– Очень плохо. Знаете ли вы о склонности жителей Лондона обвинять во всех своих несчастьях «иноземцев», под которыми неизменно подразумевают евреев?

Ирен, знакомая с обычаями Лондона куда хуже меня, ничего не ответила, а вот я не могла не кивнуть, соглашаясь. Этот жест не ускользнул от внимания хозяина дома.

– Вы тоже это заметили, мадемуазель Хаксли, не правда ли?

Я не могла признаться, что на самом деле не во всем с ним согласна, поэтому просто снова сдержанно кивнула. Ирен посмотрела на нас со смесью удивления и досады, но промолчала. Я всегда восхищалась ее умением обернуть себе на пользу даже самое невыгодное положение.

Молчание примадонны позволило барону снова заговорить о своих страхах.

– Очень плохо, – повторил он. – Недавние погромы в России. Обвинения в Лондоне прошлой осенью. А теперь скверна распространяется и на Париж… Я говорю не только о кошмарном убийстве, но и о мерзком злословии.

Пока он говорил, Ирен успела собраться с мыслями, поняв, что значили для барона события в Лондоне:

– Вы боитесь еврейских погромов?

– Обычно хватает пустяка, чтобы спровоцировать отдельные случаи насилия. А столь зверские убийства вполне могут привести к настоящей бойне.

– Пока что в Париже совершено только два убийства.

– Пока что. Но я был бы благодарен, если бы вы продолжили расследовать произошедшее.

– Если эти преступления как-то связаны с резней в Лондоне, то, боюсь, я в трудном положении. Мне очень мало известно о тех событиях, так как в то время я была в путешествии по отдаленным уголкам Европы.

Барон безапелляционно тряхнул головой:

– Моя семья в Англии пришлет вам курьером все газеты и полицейские отчеты, касающиеся лондонских убийств. В течение двух дней они будут у вас.

– По официальным каналам?

– По наиболее подходящим в данном случае каналам. Если вам нужна информация, стоит лишь попросить, и вы ее получите.

– А как насчет отчетов полиции здесь, в Париже?

Барон на секунду задумался, поглаживая бакенбарды:

– Тут потребуется более тонкий подход.

– Вы не доверяете французской полиции?

– Скорее наоборот: французская полиция не доверяет мне, как, впрочем, и любому другому Ротшильду. Уже многие десятилетия они собирают досье на всю нашу семью. А в последнее время отношение к нам лишь ухудшилось: сплетни, ложь, ненависть. Город кишит дешевыми газетенками и антисемитскими журналами. Ситуация в России была очень серьезной, и, боюсь, в Париже тоже назревают массовые погромы. Мы, евреи, слишком успешны. – В голосе барона впервые прорезалась обида.

– Прямо как тот случай в Милане, – криво усмехнулась Ирен, сунув руки в карманы сюртука, будто старалась нащупать револьвер, – когда я пела в «Ла Скала», и завистливая сопрано подсыпала толченого стекла мне в пудреницу.

– Не может быть! – воскликнул Ротшильд, возмущенный и потрясенный мелочной враждой оперных див.

– Чужой успех всегда вызывает неприязнь и подозрительность людей, не наделенных особыми талантами.

После этой фразы в комнате повисла тишина, которую я лично не собиралась нарушать.

– Успешные люди встречаются не только среди евреев, – наконец тихо проговорил барон. – И не одни лишь евреи попадают под подозрение.

– Вы совершенно правы. – Ирен повернулась в сторону массивных кресел, которые привлекли мое внимание в начале разговора. – Может быть, теперь его королевское высочество соизволит присоединиться к нашей беседе, вместо того чтобы просто подслушивать.