Падение Ворона - Данил Корецкий

Оскаленный продолжал смотреть на реку.

– Пацаны базарят, ты в Карне тоже на несколько дней зависал… Похоже, с этой же телкой… А у них проблемы были…

– Она не телка! – вспылил Ворон. – Какие проблемы? Кто это базарит? Джузеппе метлой метет? А ты что, предъявить мне хочешь?!

– Да ты что, Ворон! – отшатнулся Оскаленный. – Я просто тебе цинканул, чтобы знал: было такое шипенье, я его пресёк…

– Ладно, я понял! – смягчил тон Ворон. – Всё, проехали! По делу что?

– На две фуры товар уже есть, – сказал Оскаленный. – Третья будет готова послезавтра к вечеру. Но с ней небольшая проблема…

– Какая? – насторожился Ворон.

– Серёга, постоянный напарник дяди Миши, основного водилы, на этот рейс поменялся с другим. У него там семейные проблемы…

– С кем поменялся?

– С каким-то Сашком.

– Что за Сашок?

– Молодой, – пожал плечами Оскаленный. – Никто про него толком ничего не знает.

– А дядя Миша что говорит?

– Говорит, ничего, мол, страшного, пусть едет Сашок.

Официант принёс заказ, и они замолчали.

– Всё это как-то… – сказал Ворон, когда официант удалился.

Не найдя подходящего слова, он не закончил фразу, поддел кусок глазуньи, отправил в рот и принялся жевать с задумчивым видом.

Оскаленный, явно без аппетита, лениво ковырял жареный бекон.

– Поэтому и рассказываю. Решать тебе!

– Решу! Что еще?

– Губатый назначил встречу насчет железок. Вечером.

– Хорошо! Еще?

– Бешеный пацанов подготовил. Надо отобрать.

– Хорошо! А что по моему поручению лично тебе?

– Есть один чел, – кивнул Оскаленный. – Бывший опер с уголовки. Ковалев, погоняло «Кузнец». Недавно на пенсию вышел. Задрала служба, говорит, выслуги хватило для пенсиона… А вот бабок не хватает. Охранником теперь на базаре, щипачей гоняет. Но тоже недоволен. Я с ним побазарил, удочку слегонца закинул… В общем, он темой заинтересовался. И говорит, есть у него на примете бывший участковый, и ещё пара-тройка хороших агентов сохранилась…

– Вот и хорошо, – кивнул Ворон, отхлебнув чаю. – Вот мы его как раз и испытаем. Пусть этого Сашка пробьёт: что это за неожиданная постанова такая?!

– Понял! – ответил Оскаленный и встал. – Ну всё, тогда я пойду?!

Ворон поставил чашку и тоже поднялся.

– Да… – словно что-то вспомнив, сказал он. – А не знаешь, кто из братвы был вчера в «Адмиральском»?

– Почему не знаю? Ты же сказал, что сюда собираешься, я тебя прикрывал…

– Ты же видел, кого я провожал сегодня?

– Видел.

– К ней вчера кто-то тут приставал, за руки хватал, в машину тянул… Хочу знать – кто?

Оскаленный пожал плечами.

– Центровые были…

– Центровых видел, они ни при чем.

– Речпортовские заезжали. Недолго сидели, перетерли тему и быстро уехали. А кто приставал к тел… к девушке, не знаю.

– А кто у них был старшим?

– Лоцман.

– Глаз у него так и не открылся?

– Как он откроется, если нерв перерезан?!

– Ну, ладно. Бывай!

Оскаленный ушёл, а Ворон снова сел за стол и долго смотрел на реку. Потом заехал в офис, где томился Джузеппе.

– Ну, что мне делать, Ворон? – спросил он, стараясь не смотреть в глаза.

– Не бухай и не мети метлой! Я тебя не для того с собой взял!

– Извини, шеф… Вчера перебрал, может, лишнего сболтнул… Скажи, что надо? Я все сделаю!

– Жди команды!

Джузеппе понуро вышел.

* * *

Дороги, как и вчера, патрулировали усиленные омоном наряды милиции, дважды у них проверяли документы.

– Кого они думают так поймать? – возмущался Оскаленный. – Те были в масках и перчатках, разве мы на них похожи? Или кто-нибудь из тех, кого шерстят круглые сутки, может ездить в таком прикиде? Или, может, у них в паспортах стоит штамп «Алмазы Якутии»?

– Это нас не касается, – процедил Ворон. – По крайней мере, сейчас. А когда будем везти стволы, или товар – может коснуться…

Оскаленный привёз Ворона к летнему кафе «Мороженое» в сквере на Театральной площади – матерчатому шатру в белую и красную полоску, похожему на огромную палатку с поднятыми боковинами. Внутри шатра виднелись с десяток столов, но только за несколькими сидели люди.

Ворон приказал остановиться на проезжей части, перешагнул через невысокую ограду, прошел по газону, полюбовался фонтаном: четыре мускулистых богатыря держали чашу изобилия, которая была почему-то пустой, а со всех сторон их поливали тонкими струями расположенные по периметру лягушки и черепахи. При этом он осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, направился к кафе.

Губатый был уже там. Он сидел за дальним от мороженщицы столиком с худощавым мужчиной лет сорока, одетым так, как будто он вышел на пять минут из соседнего дома вынести мусор: в растянутых на коленях трениках, майке-алкоголичке и сланцах. Соседние столы были пусты – может, по случайному стечению обстоятельств, а может, потому, что не все любят сидеть рядом с человеком, похожим на бомжа.

Ворон, не здороваясь, сел рядом с Губатым, напротив незнакомца, разглядывая его с нескрываемым скептицизмом.

– Это Витёк! – представил Губатый.

– Виктор! – кивнул тот.

Ворон промолчал.

– Ты не смотри так! – сказал Губатый. – Он тут рядом живёт.

– А-а-а! Ну, это совсем другое дело! – саркастически согласился Ворон. – А где его мусорное ведро?

– Какое ведро? – удивился Губатый. – Он по другой теме…

– Не нужно обо мне разговаривать, как будто меня здесь нет! – неожиданно твердо произнёс Виктор. – Вас интересует одежда, или что-то другое?

– Сходи-ка, купи нам всем по мороженому! – обратился Ворон к Губатому.

Тот послушно направился к прилавку.

– Нас интересует что-то другое, – сказал Ворон новому знакомому. – Вы знаете, что?

– Да!

– Я должен знать, каким образом и чем конкретно вы сможете помочь!

– Мой брат военный, – понизив голос, сообщил Виктор. – Имеет доступ к оружию второй и третьей категории…

– Неисправному старью?! – возмутился Ворон.

– Не только. Утерянному, а потом найденному, возвращенному после ремонта, находящемуся на консервации… Практически ничем не отличается от первой категории, может, больше потертое да поцарапанное. И то не всегда. На консервации часто бывает и первая категория – а это вообще новье, муха не сидела…