Шанс быть убитым - Роберт Крайс

Выбравшись из узкого проезда, я быстро развернулся и встал за цветочным фургоном. Следом показался белый «фольксваген рэбит» с девчушкой за рулем, затем — голубой седан. Он двигался медленно, парень на пассажирском сиденье указывал куда-то на юг, а водитель, вытянув шею, пытался разглядеть, куда именно. Ему явно не понравилось увиденное, так как он сердито махнул рукой, отвернулся — и заметил меня. Я перегородил им дорогу своим «корветом» и вышел из машины, опустив руки, чтобы показать, что у меня нет оружия. Паренек с короткой стрижкой выскочил из машины и принялся что-то кричать в переговорное устройство, а латиноамериканец бросился ко мне, держа в одной руке значок, а в другой — девятимиллиметровый «браунинг». Флойд Риггенс мчался к нам с дальней стороны парковки. Турмана с ним не было. Турмана вообще поблизости не было.

— Руки вверх и в сторону, подальше от тела! — завопил латиноамериканец.

Стоит им только достать оружие, как они сразу начинают орать.

Паренек с короткой стрижкой подскочил ко мне и свободной рукой быстро похлопал меня по карманам. Я решил, что это Пинкворт. Другого, видимо, звали Гарсиа. Пока Пинкворт меня обыскивал, на тротуаре начали собираться туристы из автобусов, чтобы поглазеть на бесплатный цирк. Мужчины были в бермудах, женщины — в летних брючных костюмах, и почти все с камерами в руках. Туристы. Они сбились в небольшую группу, наблюдая за нами, а толстый парнишка в очках и футболке с надписью «Де-Мойн» выдохнул:

— Круто!

Может быть, они решили, что мы со студии Си-би-эс и снимаем очередное шоу.

— Господи, да тут уже чертова пропасть народу собралась, — произнес Гарсиа.

— Это мои фанаты, — с улыбкой сообщил ему я.

Пинкворт занервничал и опустил пистолет, словно боялся, что кто-то его увидит. Гарсиа последовал его примеру.

В это время под скрежет тормозов к нам подкатила машина Риггенса. Он рванул двери и выскочил из машины. Лицо у него раскраснелось, вид был сердитый. А еще я понял, что он здорово выпил.

— Держись подальше от моей жены, козел драный!

— Флойд! — окликнул его Гарсиа, но Флойд не слушал.

Он сделал два огромных шага вперед, затем бросился на меня, слегка скособочившись, словно хотел вилами забросить меня в другую временную зону.

Он слегка покачнулся, а я отступил на шаг и так врезал ему ногой по голове, что он отлетел в сторону.

— Вот это да! — восхитился толстый парнишка, а его папаша навел на нас свою видеокамеру «Сони».

Когда Риггенс упал, Гарсиа снова поднял оружие, а Пинкворт собрался было броситься вперед, но в этот момент из-за их машины выскочил Джо Пайк, снял с предохранителя свой дробовик и сказал:

— Не советую.

Гарсиа и Пинкворт застыли на месте и демонстративно разжали пальцы, показывая, что не собираются в меня стрелять.

Из толпы донесся дружный вздох. Отличное вышло шоу.

Рост Джо Пайка — шесть футов один дюйм, весит он сто девяносто фунтов, татуировка в виде двух красных стрел украшает его дельтовидные мышцы — в память о службе в разведке морской пехоты во Вьетнаме. Он был в потертых голубых джинсах, кроссовках «Найк», простой серой фуфайке с обрезанными рукавами и, разумеется, в черных очках, как у пилота. Иногда, когда солнечные лучи падают под определенным углом, его татуировки начинают светиться. Мне кажется, Пайк называет это призрачным видом.

— Ха, а я думал, что ты застрял в пробке, — произнес я.

Уголок рта Пайка слегка дрогнул. Он никогда не улыбается, но иногда у него дергается уголок рта. Это когда внутри он просто помирает от хохота. Или горько плачет.

Я забрал у Гарсиа и Пинкворта оружие, а Пайк обошел голубой седан, чтобы выбрать удобную позицию и блокировать Риггенса. Пайк двигался так, что казалось, будто он скользит, плывет над поверхностью земли, совсем как пантера, вышедшая на охоту. Для него двигаться и значило охотиться.

— Опусти свой чертов дробовик, — прорычал Гарсиа. — Мы из Полицейского управления Лос-Анджелеса.

Дробовик в руке Пайка даже не дрогнул. Какая-то женщина средних лет в ядовито-зеленой шляпке и с ридикюлем размером с сумку почтальона посмотрела на остальных туристов и спросила:

— Автобус-то сможет теперь уехать?

Я забрал у Риггенса оружие, а потом подошел к Гарсиа и Пинкворту, чтобы проверить их удостоверения личности.

— Ты поплатишься за это, козел! На коленях будешь ползать! — пообещал мне Пинкворт.

— Угу.

Риггенс застонал и слегка повернулся на бок. В том месте, где он ударился об асфальт, из головы у него шла кровь, но рана была неопасной. Я вынул обоймы из их пистолетов, бросил на заднее сиденье седана и вернулся к Риггенсу.

— Дай-ка взглянуть.

Риггенс оттолкнул мою руку и попытался отползти в сторону, но ему удалось лишь перевернуться на спину.

— Да пошел ты!

— Вы, парни, по уши в дерьме, — заявил Пинкворт. — Вы только что напали на офицера полиции Лос-Анджелеса.

— Давай пиши протокол — и в участок, — предложил я ему. — Может, они попросят Риггенса подышать в трубочку, пока вы меня оформляете.

— Тихо, Пинк, — вмешался Гарсиа.

В этот момент к нам подъехал четырехдверный зеленый седан, точно такой же, как две другие полицейские машины. Седан остановился рядом с Риггенсом, дверь открылась, и наружу вышел высокий мужчина с коротко стриженными седыми волосами, в слаксах, полосатой рубашке с коротким рукавом, аккуратно заправленной в штаны, и мокасинах «Редвинг». У него было загорелое морщинистое лицо, словно он много времени проводил на открытом воздухе, и я решил, что ему за сорок, хотя, может, и больше. Он посмотрел на Риггенса, затем на двух копов около голубого седана, а потом — на Джо Пайка. Мужчина не выглядел расстроенным или слишком взволнованным, как будто заранее знал, что его здесь ожидает, и не сомневался в том, что сумеет с этим справиться. Увидев Пайка, он сказал:

— Я и не знал, что ты тут замешан.

Пайк коротко кивнул.

— Вы что, ребята, знакомы? — удивился я.

— Эрик Дис, — произнес Пайк.

Эрик Дис посмотрел на меня, затем снова на Пайка.

— Мы с Пайком пару месяцев патрулировали улицы, примерно миллион лет назад, — (Пайк служил в полиции, когда я с ним познакомился.) — Убери дробовик, Джо. Все закончилось. Никто не собирается стрелять.

Пайк опустил дробовик.

Пинкворт, вытянув шею, уставился на Пайка:

— Этот сукин сын и есть Джо Пайк? Тот самый Джо Пайк?

Пайк прослужил в полиции почти три года, но все закончилось не слишком хорошо.

— Кто? — спросил Риггенс, который по-прежнему никак не мог подняться с земли.

— Ясное дело. Вас только что сделал лучший из лучших, — заявил Дис.