Мораторий на крови - Марк Фурман

Когда утром бригадир могильщиков Игнат Брызгалов, выдернув из бумажной кипы в туалете попавшийся под руку номер «Вечернего Тригорска», собрался между делом привычно почитать газету, на первой полосе его внимание привлекла крупная фотография с заголовком «Город может спать спокойно. Серийный маньяк дает первые показания». Он вгляделся в фотографию убийцы: вытянутое худощавое лицо, усы, тощая рыжеватая бородка клинышком…

От неожиданности Брызгалов привстал с сиденья. Затем, торопливо ополоснув руки и прихватив газету, прошел на кухню. Вялость после выпитого накануне разом исчезла. Ощутив нечто похожее на прилив сил, Брызгалов набрал по мобильнику номер своего напарника.

— Я тоже не сплю, Иваныч, — сообщил Сергей. — Уже освежился, принял душ. Нам ведь сегодня с тобой две ямки надо осилить. Еще позавтракать осталось, успеем…

— Давай, Серега, по-быстрому перекуси, садись за баранку и мигом ко мне. Жду через полчаса, есть срочное дело.

Во дворе в ожидании товарища Брызгалов достал из пластикового пакета газету. Теперь уже более внимательно прочел подборку сообщений о задержании Милославского. Взглянул на дату: сентябрьский номер позапрошлого года. Стало быть, около двух лет прошло…

Солнце поднялось над крышей соседней пятиэтажки, уже припекало. Игнат встал, оглядываясь в поисках тени. Кто-то окликнул его, с ним поздоровались, он угостил подошедшего соседа сигаретой. Но мысли были не здесь, в знакомом с детства дворе спального района Тригорска, а там — на кладбище. Кого же они вчера похоронили? Заключенного-туберкулезника или убийцу, фото которого он случайно увидел в газете?

Рядом послышался скрип колес, открылась дверца подъехавшей автомашины. В резко затормозившей обшарпанной черной «Волге» он увидел Сергея и, сделав несколько шагов, опустился рядом с ним на переднее сиденье.

Едва Брызгалов сообщил о своей догадке относительно вчерашнего захоронения напарнику, тот быстро загорелся:

— Если ты, Игнат Иванович, уверен, поехали в централ — разбираться что к чему.

— И заметут нас туда или еще куда, по первое число. Что менты, что тюремщики такого выпендрежа нам не простят.

— Так давай молчать, ведь нас за язык никто не тянет.

— И это не дело. Хоть в народе нас считают людьми второго сорта — гробовщиками да алкоголиками, но, коль промолчу в тряпочку, меня совесть замучает.

— Наверное, ты прав, Иваныч, тут водка не поможет. Вдруг тот, которого они за туберкулезника выдали, нам по ночам являться станет? Я в души умерших с недавних пор верую.

— Давай, Сергей, кончаем разговоры и поворачиваем к березкам. Там на месте что-нибудь да придумаем.

«Березками» в Тригорске ласково, с оттенком печали, называли то же городское кладбище, к которому вела дивной красоты в несколько рядов деревьев березовая аллея. В молчании и раздумьях прошло несколько минут. Бригадир нещадно дымил, извлекая из пачки «Примы» сигарету за сигаретой. Вскоре в окно полетела пустая пачка.

— Ты бы, Иваныч, хоть перерыв сделал, — Сергей взглянул на напарника. — Никотин Никотиныч сосуды суживает, а нам предстоит и ямки копать, и мозгами поработать.