Метель - Наталья Андреева

– Я знаю, что ты хорошая, чистая девочка. И думаю, что мы с тобой договоримся. Разве не так?

– Хорошо, что ты предлагаешь?

Принесли сок и вино. Сомелье открыл бутылку, показал пропитанную вином пробку и наполнил на треть оба бокала. Они какое-то время молчали. Когда опять остались одни, Володя сказал:

– Тебе надо выпить. Ты очень устала, это заметно.

– Я тебе в третий раз говорю: я не буду пить.

– Ребенку это не повредит.

– А вдруг ты решил меня отравить? Раз с автокатастрофой ничего не вышло.

– Не говори ерунды, – поморщился он. – Бутылку открывали при тебе.

– Значит, была такая мысль?

– О, Господи! Я же говорю, что это все – твои фантазии! Никто на тебя не покушался! Ну? Возьми бокал.

– Ну, хорошо. Я сделаю глоток, так и быть. Не пропадать же добру? Ведь это стоит безумных денег. Я вижу, теперь ты решил не скупиться. Интересно, а, сколько взял киллер за то, что испортил тормоза у моей машины?

Он попытался дотронуться своим бокалом до бокала, который она держала в руке, Маша поспешно отстранилась. Глоток вина она сделала, как и обещала. Он выпил все. «Нервничает, – догадалась она. Он нервничает! Похоже, боится. Сейчас начнется».

– Я не хочу, чтобы вы с ребенком в чем-то нуждались, – он кашлянул, прочищая горло. – Раз уж ты решила рожать. Я предлагаю купить на твое имя квартиру и положить в банк деньги на твой счет. Ну, скажем, по пятьсот долларов в месяц вплоть до совершеннолетия твоего ребенка. Либо ты можешь взять всю сумму сразу и вложить в бизнес.

– В какой бизнес?

– Я же не знаю твоих дальнейших планов.

– То есть, у тебя я больше не работаю?

– Если ты хочешь вложить деньги в мой бизнес…

– Нет, я просто хотела уточнить.

– Ты бы все равно ушла в декрет. Мне в любом случае пришлось бы искать замену. Кстати, ты была у врача?

– Нет еще. Сам понимаешь, мне сейчас не до того.

– Не надо думать, что я плохой отец, – важно сказал он.

Если бы Маше не было так горько, она бы рассмеялась. Но она спросила только:

– А если бы Игорь не погиб, я могла бы рассчитывать на эти деньги? И на квартиру?

– Эти два события никак не связаны, – поспешно сказал Володя.

– Значит, я могу получить все, что ты мне обещал и все-таки отнести заявление в милицию?

– Но ведь это же будет несправедливо!

– Как-как?

– Я вовсе не обязан вас содержать.

– А если я подам в суд? Потребую генетической экспертизы?

– Я никогда не соглашусь.

– А куда ты денешься?

Он сам налил вина, и, против всех правил этикета, чуть ли не полный бокал, залпом выпил. Внимательно следя за его нервными, торопливыми жестами, она медленно произнесла:

– Вот почему ты хотел от меня избавиться. Разумеется, тебе не нужен скандал. И жена не должна знать. А если я ей все расскажу?

– Ты ничего не выгадаешь. Она-то уж точно тебя содержать не будет. Ни тебя, ни твоего ребенка.

Она вздохнула и сказала:

– Я, в общем-то, не за тем пришла.

– А зачем? – удивился он.

– Мне просто хотелось узнать: что ты чувствуешь? Вот как ты можешь жить после этого? Ты убил человека…

– Я уже сказал, что это плод твоего больного воображения.

– Это не плод. Я должна была разбиться на горной дороге, а погиб Игорь. Было скользко, он не вписался в поворот, затормозить не смог… И ты спокойно пьешь вино, у тебя не пропал аппетит.

Словно в ответ на ее слова принесли горячее. Под ее взглядом он взял нож и вилку и принялся резать сочный кусок мяса, говоря при этом:

– С тобой трудно иметь дело. То, что раньше меня в тебе так привлекало, твоя наивность, романтизм, провинциальная чистота, – все это теперь начинает раздражать. Я, впрочем, знал, что быстро остыну. Любовь провинциальной девочки – это блюдо для гурманов. Но ведь оно в меню не единственное.

– Сволочь.

– А ты-то кто? А? Как ты сама думаешь? Когда ты возьмешь мои деньги…

– Нет.

– … когда ты возьмешь мои деньги, ты станешь цыпочкой, которая ловко развела на бабки крутого бизнесмена. Залетела от него против его желания, заметь, и заставила заплатить. Так что ты в белое-то не рядись. Ты сама дрянь, каких мало.

Она встала:

– Мне не надо твоих денег.

– Сядь, – спокойно сказал он. – Поешь. Возьмешь, куда ты денешься. А нет, так лопай свое правосудие. Смотри только, не подавись.

Она без сил опустилась на стул.

– Ну, что ты молчишь? – спросил он, проглотив очередной кусок мяса. – Я тебе сделал деловое предложение.

– Я ответила.

– А меня твой ответ не устраивает. Любые переговоры надо доводить до конца, в этом успех любого бизнеса.

– Скажи… Нет, мне просто интересно. Ты что, вообще ничего не чувствуешь? Ведь это, как-никак твой ребенок!

– Но пока я вижу перед собой не его, а упрямую бабу, я начинаю ее ненавидеть, и все, что с ней связано, в том числе то, что в ней живет. Ты это-то хоть понимаешь?

– Я… Мне надо идти. У меня поезд.

– Ты еще и плохая мать, – усмехнулся он. – Назло кондуктору пойду пешком, так что ли? Ты и его кормить не будешь? – кивнул он на ее живот.

Она взяла вилку и нож. Молча ела. Потом сказала:

– Мне и в самом деле надо идти.

– В общем, так. – Он откинулся на спинку стула. – Подведем итог. Надолго ты уезжаешь?

– Думаю, на неделю, на две. Не больше. Побуду с мамой, попытаюсь ее успокоить, насколько это возможно. А потом вернусь в Москву.

– Приедешь – позвони. И… подумай, как следует. Это хорошее предложение. Денег у тебя, как я понимаю, нет совсем… Кстати, почему ты мне не сказала? О том, что вы поменялись машинами?

– Я не думала, что это важно.

– Мне ведь даже в голову не пришел такой расклад.

– Значит, ты признаешь, что спланировал мое убийство?

– Это был несчастный случай. С твоим братом. У старой машины отказали тормоза. Они вообще были неисправны.

– Откуда ты знаешь о тормозах?

– Поймала, да? – усмехнулся он. – Об этом было в газетах. Авария на Ленинградском шоссе. Это на случай, если у тебя в сумочке все-таки лежит диктофон. Ты не забывай, с кем имеешь дело. Я тебе не мальчишка какой-нибудь, я деловой человек. Ты жива? Жива. А с твоим братом мы были едва знакомы. Мне в его смерти не было интереса. Так что, это был несчастный случай. Тебе даже не удастся добиться возбуждения уголовного дела. А моя жена не будет с тобой разговаривать. Если ты хочешь подловить ее где-нибудь на улице, то учти: она ходит с охраной.