Король умер - Эллери Квин

— Да брось ты! Такого быть-то не может. Как-никак…

— Что — как-никак? Да этот остров Бендиго — второй Дахау. Кто может указать его величеству королю, что он может делать, а чего нет? Он же здесь установил абсолютную монархию.

— Но Акст… Такой известный человек, как доктор Акст…

— Он исчез. Или же от его имени дают неверную информацию. Отец, это же не проблема для них.

— Но зачем?

— Решение местного короля. Возможно, Кинг Бендиго почувствовал угрозу своей короне. Может, не доволен его работой. Кто знает, почему он упрятал его за решетку? Возможно, Кинг заподозрил Акста в нелояльности. Физик проводит исследования, а сам находится под постоянным наблюдением. Или он отказался продолжать исследования и за это поплатился. А пока Акст в личном концлагере Бендиго содержится в наручниках… Интересно, а суд на острове Бендиго существует?

* * *

Инспектор обработал сыну раны, сделал ему горячую ванну и уложил в постель. Но Эллери не мог уснуть — от возмущения его трясло.

Инспектор принялся ходить по спальне. Но уйди он в другую комнату, Эллери последовал бы за ним.

В конце концов он соскочил с кровати и оделся.

— Сынок, а как насчет обеда? — спросил инспектор.

— Нет, отец.

— Куда ты собрался?

Но Эллери, прихрамывая, уже шел по коридору. Инспектор Квин бросился за ним.

Войдя в штаб-квартиру, Эллери, готовый ко всему, подошел к охране.

— Откройте лифт, — потребовал он. — Я хочу видеть вашего короля!

— Хорошо, сэр, — ответил один из охранников.

Через тридцать секунд мускулистый секретарь уже открывал дверь кабинета Бендиго.

— Квин, похоже, бесцеремонность — ваша самая сильная черта, — раздался низкий, раскатистый голос. — Ну что ж, входите.

Секретарь без стука закрыл за Квинами дверь.

Кинг Бендиго сидел в своем золоченом кресле. Рядом с ним, перебирая бумаги, расположился Иммануэль Пибоди. Высокий грузный мужчина, которого Квины раньше не видели, стоял перед столом в окружении двух вооруженных солдат.

Как только инспектор и Эллери подошли к столу, Кинг Бендиго, давая знак солдатам отвести в сторону высокого мужчину, лениво повел рукой.

— Мистер Бендиго… — начал Эллери.

— Вы за этим пришли? — улыбаясь, перебил его Кинг и достал из ящика бинокль Эллери. В его глазах забегали огоньки.

«Он ждал моего прихода, — подумал Эллери. — А еще он жаждет развлечений, и самое приятное для него развлечение — увидеть гнев беспомощного человека. Но я ему этого удовольствия не доставлю».

Эллери взял бинокль, развернулся и направился к выходу.

— Минутку, Квин! — окликнул его Бендиго.

Эллери остановился. Он был предельно спокоен.

— Когда мы дали вам карт-бланш на свободу передвижения, то вы, как человек образованный, должны были понять, что свобода эта относительная. Мы живем на маленьком острове и хотели бы наши секреты сохранить в тайне. Вы здесь гость. Мы не предполагали, что наши гости будут совать нос в чужие шкафы.

— Особенно в те, в которых у вас скелеты?

— Можете называть это как хотите. Кстати, у вас есть фотокамера?

— Нет.

— А у вас, инспектор Квин?

— Нет.

— Это я спросил так, на всякий случай. На острове Бендиго запрещено иметь фотокамеры. Их отбирают и уничтожают, а отснятые пленки сжигают. Это все, господа. — Кинг повернулся к Пибоди.

— Мистер Бендиго…

— Да? — стрельнув глазами на Эллери, недовольно рявкнул Кинг.

— Раз уж у нас пошел разговор о том, что можно и чего нельзя, то я хотел бы поставить вас в известность, что у нас с отцом при себе огнестрельное оружие. Скажите, оно тоже здесь запрещено?

Бендиго рассмеялся:

— О нет, Квин, оно не запрещено. Мы все здесь очень любим наше оружие. Так что вы могли бы привезти с собой все револьверы, которые у вас есть, а… — Бендиго поджал губы, — вот фотоаппараты нет, — закончил он.

Квины вновь переглянулись. На этот раз Эллери нашел в себе силы улыбнуться.

— Все понятно, Ваше Величество, — мрачным голосом отчеканил он.

— Подождите! — приподнявшись со своего «трона», крикнул Кинг.

Иммануэль Пибоди впервые за все это время оторвал взгляд от своих бумаг.

— Квин, боюсь, вы не понимаете, чему вы сейчас помешали, — растягивая слова, продолжил Кинг Бендиго. — Так что сядьте и послушайте. Вон оттуда! — Он указал большим пальцем на два стоящих у стены кресла.

Эллери почуял недоброе. Голос Кинга напомнил ему голос майора, арестовавшего их возле бетонного сооружения. Теперь он уже жалел, что пришел к Бендиго.

Эллери подошел к отцу, уже занявшему кресло, и сел рядом.

— Можете продолжить, — кивнул Бендиго своему адвокату.

Пибоди поднялся. Кинг откинулся на спинку «трона» и закрыл глаза. Все это выглядело слишком наигранно.

Открыв глаза, «король» посмотрел на высокого полного мужчину. Тот стоял с опущенными плечами между двумя солдатами, согнув колени. Его бледные отвисшие щеки были мокрыми от пота, несмотря на то что в кабинете Кинга работал кондиционер. Мужчина вращал глазами и часто моргал. У него был вид человека, обвиняемого в тяжком преступлении.

Эллери неожиданно вспомнил, как он спросил у отца, есть ли в этом концентрационном лагере хоть какой-то суд, и тут осознал, что присутствует на суде высшей инстанции, а высокий мужчина с ватными ногами — обвиняемый.

Как только Иммануэль Пибоди открыл рот, Эллери понял, что не ошибся. Адвокат говорил сухим, казенным языком опытного прокурора. Кинг слушал его с видом сурового судьи.

Пибоди излагал суть обвинения. Из его рассказа следовало, что полный мужчина нарушил какие-то инструкции. Эллери не следил за выступлением «прокурора», поскольку все внимание сосредоточил на Кинге Бендиго и внезапно появившемся из-за двери потайной комнаты Максе. Неужели этот шут все это время находился там? — глядя на него, подумал Эллери.

Пибоди перешел к подробностям произошедшего, перечисляя даты, имена и факты, свидетельствовавшие о виновности обвиняемого. Эллери они ровным счетом ничего не говорили — он пребывал в полной прострации. И только понял, что полный мужчина, сделав что-то или не сделав этого, допустил ошибку, которая привела к срыву контракта на поставку какой-то продукции. Кажется, вооружения. Однако уверен в этом Эллери не был. Это сделка могла касаться также нефти, руды или же пароходов. Что бы то ни было, мужчина обвинялся в одном из самых тяжких преступлений, какие только могли произойти в империи Бендиго, — плохой работе.

Услышав это, Эллери с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться.