Ослепительный оскал - Росс МакДональд

Его глаза, серые и непроницаемы, опустились до уровня моего лица.

– Вы репортер?

Я показал ему свое удостоверение.

– Еще один частный, – невозмутимо заметил он. – Вам бы следовало вернуться к старой леди и сказать, что она зря тратит время и деньги. Младший удрал с такой шикарной блондиночкой, что лучше не найти. Так зачем же ему возвращаться?

– А зачем ему было удирать?

– Вы ее не видели. У этой дамочки есть все.

Он руками проиллюстрировал свое высказывание.

– Кошечка с младшим удрали в Мексику или в Гавану и наслаждаются там жизнью. Попомните мои слова. Так зачем ему возвращаться?

– Вы хорошо разглядели эту женщину?

– Конечно. Она купила у меня порцию спиртного, пока ждала младшего. Кроме того, она и раньше была здесь с ним пару раз.

– А что она пила?

– "Том Коллинз".

– Как она была одета?

– Темный костюм, ничего яркого. Со вкусом. Не высший класс, но ближайшая ступень. Она натуральная блондинка. Я и во сне мог бы ее описать.

Он закрыл глаза.

– Может быть, так я и делаю.

– Какого цвета у нее глаза?

– Зеленые или голубые, или что-то вроде этого.

– Бирюзовые?

Он открыл свои собственные глаза.

– Один вопрос означает на твоем языке слишком многое, дружок. Может быть нам бы следовало обратиться к стихам, но это уж как-нибудь в другой раз. Если вам нравятся бирюзовые – ладно, пусть бирюзовые. Она была похожа на одну из тех польских малышек, которых я видывал в Чикаго, но от Вест-Мэдисон она держалась далеко, в этом я уверен.

– Случается ли что-нибудь, чего вы не замечаете?

– Конечно. И не думайте, что она чем-нибудь угрожала ему. Они просто приклеились друг к другу. Он от нее глаз не мог отвести.

– Как они уехали? В машине?

– Насколько я понимаю, в машине. Спросите у Дьюи на стоянке. Только сначала суньте ему немного мелочи. Он не станет задаром, как я, упиваться звуками своего голоса.

Заметив приближающийся костюм, он отошел от меня.

Я выпил и вышел на улицу. Отель смотрел на море сквозь усаженный пальмами бульвар. Стоянка находилась за рядом маленьких магазинчиков со стороны берега. Направляясь туда, я прошел мимо витрины с серебряными и кожаными украшениями, мимо двух восковых манекенов в приятных юбочках, затем мимо витрины, забитой янтарем и остановился как вкопанный под вывеской «Дениза». Это имя было написано золотой вязью на стекле витрины шляпного магазина. За стеклом красовалась всего одна шляпа, точно шедевр скульптуры в музее. Магазин был погружен в темноту, и после секундного замешательства я прошел мимо.

Под аркой света на углу стоянки находилась будка сторожа – маленькое зеленое строение. К стене его было прикреплено объявление: «Единственный доход служителя – чаевые». Я встал возле него, держа на свету доллар. Откуда-то из рядов машин, похожих на партию консервных банок, появился маленький человечек. Фигура его была тощая и серая. Под старым флотским свитером, как куски источенного водой плавника, выступали кости плеч. Он бесшумно двигался в своих теннисных туфлях, подавшись вперед, словно невидимая рука тащила его за длинный нос.

– Почистить и протереть? Где ваш лимузин, мистер?

– Моя машина стоит за углом. Я хотел спросить вас о другой машине.

Наверно, вы Дьюи? – Наверно, так. Он моргнул выцветшими глазами, наивно обдумывая сей факт. Макушка его нечесанной седой головы торчала вровень с моим плечом.

– Держу пари, вы хорошо разбираетесь в машинах!

– Держу пари, и в людях – тоже. Вы фараон, или я не угадал? Держу пари, вы хотите спросить меня о молодом Чарли Синглентоне.

– Я частный, – сказал я. – На сколько держите пари?

– На доллар.

– Вы выиграли, Дьюи.

Я передал ему доллар.

Он сложил его в маленький квадратик и спрятал в карман грязнейших на свете штанов. – Так будет по честному, – доверительно сказал он. – Я трачу на вас свое ценное время. Я протираю ветровые стекла. По субботам я зарабатываю кучу денег. – Тогда приступим к делу. Вы видели женщину, с которой он уехал?

– Совершенно верно. Она была что надо. Я видел, как она приехала и уехала.

– Расскажите подробнее.

– Приехала и уехала, – повторил он. – Леди блондинка прикатила на новеньком голубом «плимуте». Большая модель. Я видел, как она вылезала из нее перед отелем. Я неподалеку принимал машину и видел, как она вылезла и вошла в отель. Она была что надо!

Его серая челюсть отвисла, и он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на приятном воспоминании.

– А что было потом с машиной?

– Другая ее увела.

– Другая?

– Другая, что тоже сидела в машине. Темнокожая, которая привезла леди-блондинку. Она потом укатила.

– Она была цветная?

– Та, что правила? Может, и так. Кожа у нее темноватая. Но я к ней особенно не приглядывался, я смотрел на блондинку. Потом я вернулся сюда, а Чарли Синглентон приехал немного погодя. Он вышел и вернулся с блондинкой, а потом они уехали.

– В его машине?

– Да, сэр, «бьюик-седан» 1948 года. Зеленый двухцветный.

– Вы очень наблюдательны, Дьюи.

– Ерунда. Я часто видел молодого Чарли на этой машине. Я машины знаю.

Свою первую я водил в 1911 году в Миннеаполисе, в Штате Миннесота.

– В какую сторону они уехали отсюда?

– Извините, приятель, не могу сказать. Я не видел. То же самое я сказал и одной леди, когда она меня спросила, а она рассвирепела и не дала мне чаевых.

– А что это была за леди?

Его выцветшие глазки впились в мое лицо, и где-то в глубине их забрезжили проблески тусклой мысли.

– В субботу вечером мое время стоит дорого.

– Держу пари, что другую леди вы не помните.

– На сколько спорите?

– На доллар.

– А если удвоить?

– Ну, на два доллара.

– Принято. Она примчалась несколько минут спустя после их отъезда в голубом «плимуте». «Плимут» большой модели.

– Та, темная?

– Нет, другая, постарше. В леопардовом манто. Я и раньше видел ее здесь. Она спросила меня о блондинке и молодом Чарли, в какую сторону они поехали. Я сказал, что не видел. Она обозвала меня чучелом и уехала. По виду, она была вроде не в себе.