Жажда смерти - Кирилл Шелестов

— А я решила, что это потому, что вам неловко передо мной, — улыбнулась она.

— Неловко?

— Ну да. За своих девушек. — В ее голосе звучала нескрываемая ирония. — Неужели вы только с такими женщинами имеете дело?

Это был не самый вежливый вопрос. Я же не интересовался, изменяет ли она Владику. Впрочем, я, кажется, и так знал.

— Вы имеете в виду тех, что едут за деньги? — уточнил я.

— При чем тут деньги? — она придвинулась чуть ближе. — В конце концов, и мужья дают женам деньги. Я хотела сказать, что они для вас слишком примитивны.

— А где других искать? — попытался улыбнуться я в ответ. — Те, которые мне нравятся, обитают в каких-то иных пространствах. Мы с ними не встречаемся. Там, где я бываю, они не попадаются. Может, мне начать бродить по городу переодетым? В кепке и парике, выдавая себя за слесаря-сантехника?

— Трудно вы живете, — усмехнулась она.

— Очень, — подтвердил я. — Особенно по понедельникам. Когда к жене возвращаюсь.

— Вы женаты? — она недоверчиво посмотрела на меня. — Что-то непохоже...

— Да врет он все! — встрял Боня, возникая рядом. — Кто ж за него пойдет, кроме меня? А я никак не могу. Парня жду. Из армии.

— Хватит болтать-то! — в восторге откликнулась Ольга. — Что ж ты меня тогда всю до синяков излапал?

— Вы их по нескольку берете? — вдруг предположила Диана с любопытством. — Я имею в виду таких девушек?

Ее интерес к моей интимной жизни казался мне неуместным. Я терпеть не могу показывать испод. Не знаю даже, что меня смущало больше: ее нескромные расспросы или то, что меня так неотвратимо к ней тянуло.

— По две, конечно, удобнее, — подтвердил я. — Во-первых, не нужно развлекать. Они между собою болтают. А во-вторых, зрительный ряд ярче. Особенно если цвет волос у них разный.

— Фу, как цинично, — возмутилась она, на мгновенье отстраняясь.

Любопытно, а что она хотела услышать?

— А он вообще нахал! — опять вмешался Боня. — Не то что я, скромник.

— Да отстанешь ты или нет! — с досадой воскликнула Диана. — Дай нам поговорить. А почему вы не женаты?

— Послушайте, какое это все имеет значение? — ворчливо проговорил я.

— Никакого, — легко согласилась она. — Но все же мужчиной быть лучше, чем женщиной.

— Мне трудно сравнивать, — заметил я. — Я никогда не был женщиной.

Когда мы вернулись за стол, Косумов уже переключился с мартышки на коровок.

— А вы, девчонки, чем занимаетесь? — спросил он. Они испуганно перестали жевать, переглянулись и вдруг прыснули.

— Кто? — переспросила одна. — Мы, что ль?

— Ну да, — продолжал он, стараясь оставаться любезным. — Расскажите что-нибудь о себе.

— О себе? — вновь переспросила первая. Вторая молчала и смотрела в стол.

— О вас, о ком же еще! — поддержал Косумова запыхавшийся Боня, с размаху падая на стул. — Про нас мы и так все знаем.

Они опять переглянулись. На сей раз с недоумением.

— А че рассказывать? — спросила первая. — Без понятия даже, че рассказывать.

Эти содержательные диалоги я знал наизусть. Сам вел их сотни раз.

В нашем кругу наибольшей популярностью пользовались крысы. Однако лично я, грешным делом, в постели все-таки предпочитал коров. Их можно было загонять в кровать хоть по трое или даже всем стадом, если вдруг вы чувствовали себя в ударе. Они никогда не перечили, воспринимая мир и вас с коровьим терпением, как некую данность, обеспечивающую их кормом и жильем. К тому же они не стремились ночью поразить ваше воображение эффектными трюками, а когда все завершалось, то спали крепко. Не возились и не мешали. Правда, свою сексуальную активность они ограничивали простым сопением, но их сопение, по крайней мере, порой бывало искренним.

Единственная проблема с ними заключалась в том, что они любили обходительность. И необходимость провести с ними несколько изнурительных часов, прежде чем лечь в постель, была иногда выше моих сил. А попытку задрать им юбку на голову, этак, по-байроновски, через пять минут после знакомства, они бы восприняли с обидой. То есть, конечно, может быть, и подчинились бы, но без удовольствия.

Крысы не выносили, если их брали на пару. Они жаждали быть единственными. И если вы все-таки, движимый артистической неугомонностью, добавляли к ним мартышку или коровку, просто так, для картинки, то крысы всю ночь брезгливо дулись. Убежденные в том, что знают, как сделать мужчину счастливым, они предпочитали брать инициативу в свои руки.

Едва оказавшись в постели, они решительно переворачивали вас на спину и, пренебрегая первым поцелуем, принимались за организацию сексуально-театрализованных представлений. Зрелищность, с их точки зрения, была важнее всего. Начинали они всегда с минета и непременно вставали на четвереньки, строго перпендикулярно к вашему телу, чтобы вам было лучше видно. При этом обязательно забрасывали за ухо картинным движением падавшую им налицо прядь волос. Вероятно, тоже в целях улучшения обзора. Потом они...

Впрочем, если вы хотя бы раз видели порнографический фильм, то имеете полное представление о том, чего ожидать от крысы в постели.

А вот мартышек не любил никто. От них был только шум и беспорядок. Оказавшись у вас дома, они принимались скакать по комнатам, расплескивать повсюду мартини, оставляя липкие разводы, тыкать пальцами в различные технические устройства и спрашивать, что это такое. Что-нибудь они обязательно разбивали или ломали. Взамен оставляли в пепельницах жевательную резинку, а в джакузи они проводили не меньше часа.

В постели мартышки не закрывали глаз, таращились на вас с нескрываемым любопытством, громко хихикали, когда вы начинали их ворочать, и, не понижая голоса, жизнерадостно сообщали, что такого бурного секса у них не было давно, недели две. А может, даже и больше. Здесь они вполне могли пуститься в воспоминания о том, когда с ними в последний раз поступали подобным образом. Зато как только эта бездарная оргия завершалась, их сразу тянуло есть, пить и курить одновременно. Вновь начиналась беготня вверх и вниз, ужимки, прыжки, просьбы и идиотские вопросы. С утра, счастливые, побывавшие в другой жизни, они ехали отсыпаться, а вам, раздраженному и не сомкнувшему глаз, предстояло тащиться на работу.