Приют мертвых - Дэвид Ливайн

Бэр стал пробираться сквозь бурелом складных стульев, еле различая в гуле голосов английский, ломаный английский и португальский языки, стараясь приблизиться к тому месту, где расположились родственники погибшего.

— Господин и госпожа Сантос? Я Фрэнк Бэр. Ученик Аурелио. Примите мои соболезнования.

Даже после того как они кивнули и поблагодарили, он не был уверен, что родители погибшего понимают по-английски. Фрэнк подошел к двум мужчинам лет тридцати. Судя по вьющимся темным волосам, чертам лица и фигуре оба были братьями Аурелио. Они сидели рядом с подавленной горем женщиной. Ее глаза покраснели от слез, и Бэр решил, что это сестра покойного.

— Сочувствую вашей потере. — Он пожал им руки.

— Вы тренировались с моим братом? — спросил тот, что был старше. — Я Альберто.

— Да. Я Фрэнк Бэр. Частный…

— Конечно, конечно. Элио нам о вас рассказывал. Говорил, настанет день, и с вами будут проблемы. Вы забываете, что проводите не бой, а всего лишь тренировку.

— Да, вот такой я упертый. — Бэр покосился на мужчину, прислушивавшегося к их разговору.

— Рори не говорит по-английски, — заметил Альберто и, повернувшись к брату, перешел на португальский. Бэр услышал свое имя. Младший брат ответил и среди других слов произнес «детектив».

— Так вы детектив? — переспросил Альберто.

Фрэнк кивнул.

— Полиция утверждает, что пока не напала на след. Может, вам удастся выяснить, что произошло? — Отчаяние в глазах такого сильного человека показалось Бэру невыносимым.

— Предприму все, что в моих силах. Уже занимаюсь этим.

Молча следивший за этим обменом репликами, Рори поднялся, подошел к столу, на котором лежала, наверное, дюжина свернутых бразильских флагов, взял один и, протянув Бэру, заговорил по-португальски.

— С этими флагами Элио выходил на ринг, — перевел Альберто. Фрэнк знал эту его привычку: Аурелио появлялся на ринге, накинув на плечи флаг, а после победы размахивал им перед толпой зрителей. — Мы хотим подарить их особенно близким его ученикам. На память.

Бэр ощутил под пальцами гладкую поверхность блестящего зеленого флага и несколько мгновений стоял, не в состоянии вымолвить ни слова. Наконец благодарно кивнул и выдавил:

— Obrigado… obrigado. — Он заметил, что глаза Альберто наполнились слезами, но бразилец улыбался. Эта улыбка была настолько похожа на улыбку Аурелио, что Фрэнку показалось: она у братьев одна на двоих.

— У вас хорошее произношение, — проговорил Альберто. — Но я не вижу девушку. Вы ее знаете?

— Девушку? — удивился Бэр.

— Ту, с которой он познакомился несколько недель назад. В последнее время я с ним мало разговаривал. Он был занят. Занят ею. Он не назвал мне ее имени. Просто сказал, что у него новая девушка.

Фрэнк пять часов в неделю проводил один на один с убитым и не знал такую важную новость, что у того завелась новая подружка. Радовался своей противоестественной способности избегать «излишнего» общения. Отец Аурелио поднялся и откашлялся.

— Я буду переводить то, что он скажет, — извинился Альберто. — Поговорим потом.

Бэр кивнул и направился к двери, рядом с которой еще оставалось несколько свободных стульев.

Старик, то и дело прерываясь, произнес несколько взволнованных фраз на португальском и замолчал, давая возможность сыну перевести собравшимся.

— Мой сын Аурелио любит джиу-джитсу. Меня научил отец. Я научил его. И хотя у него не было сына, он любил учить. Делал это с пяти лет и затем всю жизнь.

Отец говорил, а Бэр вспоминал, чему его учил Аурелио — и научил, жестоко вколачивая в него каждый прием, а их было немало: гильотина, обратная гильотина, передний удушающий захват, гогоплата, захват колена, захват локтя, вестерн, ярмо, кимура, захват руки, тройное удушение, треугольник, болторез и, конечно, самый агрессивный из них — крест. Движения отличались многочисленностью и разнообразием, а Аурелио был великим импровизатором. Но его импровизации закончились очень внезапно — так оборвать их могла только смерть.

У Бэра были причины выбрать место рядом с выходом: нехорошо уходить с панихиды друга, но он понимал — это его последний шанс проникнуть в дом Аурелио. Родные — если они остановились в доме Сантоса, а Бэр в этом не сомневался — еще некоторое время пробудут в помещении академии. После церемонии они вернутся домой и примутся упаковывать личные вещи убитого, и тогда исчезнет последняя надежда обнаружить что-либо, способное оказаться полезным. Бэр рассчитывал, что полиция не дежурит в доме, иначе не решился бы там показаться.

Отец Аурелио сделал паузу, и снова поднялся Альберто.

— Мой сын, — начал переводить он, — по-особому относился к людям. Всегда — с огромным уважением. Никогда не пытался принизить человека, наоборот, старался его возвысить и чему-нибудь научить. — Бэр обвел глазами зал. Несколько бойцов кивнули. — Даже многие из тех, кого он победил, впоследствии стали его друзьями. Некоторые из них присутствуют сегодня здесь…

«А кого-то нет, — подумал Бэр, ощущая, как его обжигают слова. — И эти люди отсутствуют не только потому, что далеко живут». — Он покосился на дверь в шести шагах от его стула. Оставалось надеяться, что уход по-английски не будет выглядеть слишком подозрительным. Фрэнк поднялся.

Удача пролилась на него дождем. В доме Аурелио не оказалось полицейской засады. Бэр оставил машину за углом и на случай, если бы на улице кому-нибудь вздумалось полюбопытствовать, подошел к дому сзади. На этот раз окно оказалось незапертым — он заметил это, еще пересекая двор. Бэр бы справился и с замком — он помнил по прошлому визиту, что запор был из отдела уцененных товаров. И, приближаясь к стене, он уже держал в руке универсальный многофункциональный нож. Просунул лезвие под раму, и засов с щелчком открылся. Со второй створкой Бэр справился еще быстрее и, открыв окно, скользнул внутрь.

В доме стоял восхитительный аромат. Бэр вошел в кухню и, увидев на плите большую кастрюлю с мясом и рисом, решил, что блюдо приготовила мать Аурелио для гостей. От запаха у него потекли слюнки, но он отвернулся и направился в гостиную. На полулежали открытые чемоданы и две частично наполненные спортивные сумки. Судя по тому, что на диване лежали простыня, одеяло и подушка, на нем спал один из братьев убитого. Компоненты стереосистемы разъединили и подготовили к упаковке. То же самое произошло с сорокадвухдюймовым плазменным телевизором. Пульт дистанционного управления обмотали сетевым шнуром и оставили на кофейном столике. Бэр поискал на книжных полках фотографии или бумаги, но ничего не обнаружил. Пролистал несколько томиков в твердых переплетах, и опять напрасно. Подумал было перебрать сотню с чем-то книг в мягких обложках, но решил, что это займет слишком много времени, а результат сомнителен.

Направляясь в ванную, он старался не слишком наследить. А в спальне понял, что столкнулся с проблемой. Перед ним стояли четыре картонные коробки — три уже были закрыты и перевязаны скотчем. «Проклятие!» — выругался про себя Бэр и вошел в гардеробную. Потянув за шнурок, зажег лампу без плафона, но увидел только голые проволочные плечики и комья пыли. Родственники паковали быстро и сноровисто. Он открыл единственную еще незапечатанную коробку. Она оказалась доверху заполненной обувью — модными ботинками, кроссовками, тапочками, была даже пара низких зимних сапог, которые Аурелио, судя по их виду, не жаловал. Бэр закрыл коробку и обвел глазами комнату. Мебели в спальне оказалось немного, да и подбирали ее, видимо, не особенно руководствуясь эстетическими соображениями. Такие вопросы не слишком интересовали Аурелио. Бэр опустился на колени и заглянул под кровать. Но не обнаружил ничего, кроме коврика для занятий йогой и массажной палочки для фиброзных тканей.