Курс выживания - Оксана Обухова

Я сидела на открытой террасе второго этажа и, почти не чувствуя ночного холода, слепо смотрела на бледно-голубую полоску зари, появившуюся над лесом. Я не спала уже двое суток. Кратковременное забытье сном назвать нельзя. Впервые, на сколько себя помню, у меня пропало желание жить. Есть, спать, дышать и думать. Все заслоняло мужское лицо, застывшее в презрении. Как только я закрывала глаза, память вновь бросала меня в кошмар пережитого. Я видела перед собой лицо Назара. Пустое, каменное — неверящее.

– Назар, ты должен мне верить! – молила я. Хватала его за руку, но он ускользал. Брезгливо морщился, отворачивался к пограничникам и, не замечая меня, решал вопросы. – Назар, я не наркоманка! Ты же это понимаешь!

Сначала, в очереди на таможню, возле меня покрутился и остановился рыжий спаниель. Потом равнодушный конопатый таможенник попросил предъявить для проверки мой кофр с духами и косметикой, потом он вынул из бокового кармана кофра крошечную, похожую на плоскую пудреницу, золоченую коробочку для пилюль и, ловко поддев ногтем хитрый замочек, заглянул внутрь.

– Что это за порошок? – невозмутимо спросил таможенник, предъявляя мне овальную выемку, наполовину заполненную белой пылью.

Я вытянула шею и посмотрела внутрь коробочки. Только что, три минуты назад, я сказала, что не везу с собой запрещенные к провозу медицинские препараты или наркотические вещества. Я еще не верила в происходящее, но точно знала: эту антикварную коробочку для пилюль, подаренную мне когда-то свекровью, я практически не использовала и уж точно не брала с собой в поездку. Таблетки я, по обыкновению, держала в аптечных упаковках, попробовала как-то пофорсить и переложила в пудреницу аспирин, но потом нашла эту затею пустым баловством и убрала коробочку в туалетный ящик под зеркалом.

Чувствуя, как сжимается от страха горло, я извлекла наружу звук:

– Не знаю.

– Это ваша сумка?

– Да.

– Вы собирали ее сами? – продолжал расспросы парень в веснушках.

Я оглянулась на Туполева, сглотнула и выдавила:

– Да.

– Пройдемте со мной, – сказал таможенник и передал остальную очередь напарнику.

В коробочке, извлеченной из моей сумки, оказался кокаин. Я плакала, клялась и умоляла сделать мне экспресс-анализ мочи:

– Я не наркоманка! Я в жизни не притрагивалась к кокаину, не глотала «колес»!

Анализ мне – по моему же требованию – сделали. Он дал положительный результат. Я была уничтожена, раздавлена, убита.

– Теперь мне многое становится понятным, – впервые глядя мне прямо в глаза за все время с начала таможенного расследования, сказал Назар.

– Что?! Что тебе становится понятно?! – Я еще сопротивлялась, еще не верила и надеялась: это ошибка! Со мной не могло такого произойти. – Когда-нибудь я давала тебе повод так обо мне думать?!

Туполев склонился ближе и прошептал:

– Презентация отеля. Помнишь? Нет? А я помню. Ты была стеклянная!! И теперь я понимаю почему.

Я схватила его за руку:

– Назар, ты ничего не знаешь, меня подставляют… меня подставили!!

– Не ври! – выдернул руку Туполев.

– Мне подсунули отравленную сигарету!!