Подвеска Кончиты - Анна Князева

– Одиннадцать.

На ходу Дайнека поправила сиденье под себя: сдвинула вперед и выпрямила спинку:

– Непривычно сидеть за рулем справа.

– Лишь бы колеса крутились. Надеюсь, она не развалится на дороге. Кстати, что там с бензином?

– Полный бак.

– В случае чего заправимся. У нас еще целых сто десять рублей!

Отчего-то им стало легко и весело. Может быть, оттого, что вышло солнце. А может, потому, что дорога была свободной. В запасе оставалось три часа, в карманах – сто десять рублей, а впереди – Омск, где их будет ждать уютное купе в мягком вагоне.

Спустя полчаса справа от дороги появилась табличка, оповещающая о въезде в Абатское. Поселок был небольшой, и проскочили его на удивление быстро. Дальше дорога устремлялась к пункту под несуразным названием Ик.

– Ик…

– Я знаю.

– Ик… – снова извергла Дайнека.

Ирина заерзала на сиденье:

– Видела, говорю, на указателе было написано. По-моему, это озеро так называется, а городок – Крутинка.

– Ик…

– Слушай, ты издеваешься?! – Ирина повернулась к Дайнеке, но, увидев ее растерянное лицо, рассмеялась.

– Ик… ик… ик… – продолжала икать Дайнека.

На ближайшей заправке решили истратить десять рублей на бутылку воды.

Но эта непозволительная расточительность положения не исправила. По своей разрушительной силе икота напоминала конвульсии.

– Не могу больше… ик! – простонала Дайнека. – Ик…

– Выпей воды!

– Я уже лопаюсь… ик!

Ирина отодвинулась, как будто Дайнека и впрямь могла лопнуть.

– Стой!

Взвизгнули тормоза, машина остановилась, уткнувшись в бок маршрутной «Газели». Сквозь грязные стекла на них испуганно таращились пассажиры.

– Откуда они взялись?

– Из Называевска… – трагически прошептала Дайнека, прочитав надпись на борту междугородного «лайнера». От икоты не осталось и следа.

Из «Газели» выпрыгнул коренастый, до крайности разгоряченный водитель и кинулся к ним.

– Газуй!

Пока Дайнека сообразила, мужчина успел открыть дверцу и схватить за грудки Ирину. Она с размаху ударила его в ухо, а потом вцепилась в отвороты трикотажной шапки и натянула ее до самых плеч водителя. Он непроизвольно разжал руки, а Ирина ногой вытолкнула его из салона и захлопнула дверь.

Дайнека резко сдала назад и, обогнув «Газель», стремительно ломанулась вперед. Корпус автомобиля дрожал от натуги. Звук, изрыгаемый двигателем, подбирался к беспрецедентно высокой ноте.

Нервы были напряжены. Прошло немало времени, пока они снова заговорили.

– Вот так нужно лечить икоту, – сказала Ирина.

– Я не понимаю, откуда он взялся, – глухо отозвалась Дайнека.

– Налево – поворот на Старосолдатское, а нам прямо, на Омск, – Ирина открыла бардачок и, порывшись в нем, извлекла упаковку презервативов. – Расходные материалы для обеспечения жизнедеятельности дебилов.

Она швырнула коробку обратно и достала пачку сигарет. Нажала на прикуриватель и потом долго не могла прикурить:

– Дешевые… Куришь? – протянула зажженную сигарету Дайнеке.

– Нет, – ответила та.

– И не курила?

– Курила, потом бросила, – ответила Дайнека. – Лучше расскажи о себе. Ты журналистка?

– И журналистка, и режиссер, и редактор – всего понемногу. На провинциальном телевидении все так работают.

– Шепетов тебя опасается.

– И правильно делает, – улыбнулась Ирина.

– Про таких, как ты, говорят: «Мягко стелет – жестко спать».

– Совершенно верно. Мягче постелешь – круче материал.

– И обманывать приходится?

– Не без этого.

Дайнека укоризненно посмотрела на журналистку:

– Это аморально!

– Если ты действительно так думаешь, тебе нужно менять профессию. Пиарить – значит врать и фальсифицировать.

– Не факт.

– Факт. Хотя были случаи, когда соврать язык не поворачивался, – Ирина задумчиво посмотрела в окно. – Слушай, хотела спросить… Ты ведь не сразу уснула той ночью?

– Легла около двенадцати, но еще долго ворочалась.

– А я вырубилась в одиннадцать. Расскажи, что происходило в вагоне все это время.

Дайнеке вдруг подумалось, что на самом деле она многое могла рассказать следователю, но отчего-то не рассказала.

– Сначала мы с Шепетовым стояли в коридоре.

– Он не приставал к тебе?

– Нет. Потом появился Кринберг. Мне показалось, с ним что-то случилось – весь какой-то расхристанный…

– Расхристанный?

– Я хотела сказать – помятый, растерянный, потрясенный. Выскочил из восьмого купе, побежал в конец вагона, но вскоре вернулся.

– Как думаешь, куда он бежал?

– Может быть, в туалет?

– И при этом был потрясен…

– Ты права. Что-то здесь не стыкуется, – согласилась Дайнека. – Затем из девятого купе вышли те двое. Я приняла их за уголовников, а они оказались из краевого управления внутренних дел.

– По большому счету, разницы никакой. Такого могла бы тебе рассказать, да не хочу смущать юную душу.

Дайнека продолжила:

– Когда мы с Шепетовым расстались, я лицом к лицу столкнулась с черноволосой из второго купе.

Заглядевшись на информационный щит, Ирина воскликнула:

– Красный Яр! До Омска рукой подать! Успеваем! Так что там про эту самую иностранку?

– Я ее встретила в коридоре…

– А дальше?

– В начале первого ночи, когда пошла в туалет, увидела Петю Круглова. Он подслушивал у двери второго купе, а потом, заметив меня, сбежал. В купе спорили мужчина и женщина. Он ее ударил.

– Ударил? – Ирина удивленно посмотрела на Дайнеку. – Откуда ты знаешь?

– Слышала. Она вскрикнула, так кричат, когда больно или обидно.

– Ты говорила, что там едет парочка, может, у них забавы такие, нетрадиционные?

– Нет. Он ее ударил.

– Опустим… Что было дальше?

– Потом, а это было минут двадцать пять первого, в коридор выскочил Казачков, хотел выкинуть окурок в окно. Заметил меня, передумал, закрыл окно и вернулся обратно.

– Окурок? – спросила Ирина. – Вздор! Он не курит.

– Может быть, его попросил Шепетов?