Подвеска Кончиты - Анна Князева

– Одевайся! Живо! – Ирина вскочила и стала быстро натягивать на себя одежду.

Дайнека последовала ее примеру.

– Какая ты смешная! – неожиданно улыбнулась Ирина.

– Почему? – Дайнека заглянула в зеркало: она была испуганной и лохматой. – Что случилось?

– Пока не знаю.

В дверь постучали:

– Разрешите?..

– Пожалуйста! – крикнула Ирина.

Вошел Иван Данилович Казачков, за ним – невысокий спортивный парень, одетый в черные брюки и серый свитер. Взгляды обеих девушек остановились на Казачкове, но он указал на своего спутника:

– Знакомьтесь, следователь Дмитрий Петрович Ломашкевич.

– Следователь Следственного комитета по особо важным делам, – со значением уточнил тот и положил на стол солидную папку.

Дайнека одернула салфетку и стряхнула с нее хлебные крошки.

– В вагоне убийство? – наобум спросила Ирина.

– Советую думать, что говорите, – сказал Иван Данилович.

– Не затыкайте мне рот, – огрызнулась она.

– Хотел бы я посмотреть, у кого это получится.

– Вы Ирина Закаблук? – спросил следователь, обращаясь к Дайнеке. Та покрутила головой и указала на Ирину.

– Простите, – Ломашкевич обернулся к журналистке: – Меня предупредили, что…

– Можете быть уверены, – перебила она, – все, что расскажете, останется между нами.

– Меня предупредили, что вы журналистка. Вам я ничего не скажу.

– Ах вот как! Это почему же?

– В интересах следствия.

– До бо-о-оли знакомая фраза, – с издевкой протянула Ирина.

– Именно в интересах следствия, только из этих соображений. В вагоне едет солидный человек, заметная политическая фигура. Не исключено, что это провокация.

Следователь говорил короткими энергичными фразами. Переводя взгляд с одного лица на другое, он постоянно контролировал ситуацию и внутренний настрой всех присутствующих.

Дмитрию Петровичу было около тридцати. Довольно приятный внешне, он на редкость адекватно вписывался в окружающую обстановку. Теперь он расстегнул папку и достал из нее блокнот и ручку.

– Я понимаю, понимаю, – поддакнула Ирина и вежливо осведомилась: – Так кого убили-то?

Казачков ехидно заулыбался, а следователь сделал вид, что не расслышал вопроса.

– Сейчас я попрошу… – он выбирал, кого бы попросить выйти, и остановил свой взгляд на Дайнеке, – … вас подождать за дверью, пока мы здесь побеседуем с вашей попутчицей.

Дайнека вышла в коридор. За ней сразу закрыли дверь.

В коридоре она обнаружила всех, кто ехал в вагоне, в том числе незнакомых людей. Почти все они были в форме. Мужчины озабоченно переговаривались.

Дверь пятого купе была плотно закрыта, остальные распахнуты. Еще раз окинув взглядом коридор, Дайнека не обнаружила черноволосую девушку из второго купе. «Неужели ее…» – мысленно ужаснулась она, но тут же успокоилась: испуганно кутаясь в шаль, девушка выглянула из второго купе.

– Дела-а-а…

Дайнека обернулась на голос.

– Здравствуйте, Валентин.

Он молча кивнул в ответ.

– Что-то случилось?

– Людмила Вячеславовна, зайдите пожалуйста, – Казачков приоткрыл дверь, и Дайнека вернулась на свое место.

– Мне уйти? – спросила Ирина.

– Останьтесь, – ответил следователь. – Немного. Очень немного рассказала нам Ирина Ивановна.

– Я спала. Это что, вменяется мне в вину? – в голосе журналистки зазвучали скандальные нотки.

– Отнюдь. В нашей стране каждый человек имеет право на отдых.

Дмитрий Ломашкевич снова обратился к Дайнеке:

– Расскажите о том, как вы провели вчерашний вечер и прошедшую ночь. Кого видели, что слышали. Все.

Она задумалась:

– Подробно?

– Насколько это возможно.

– Значит, так, – бодро начала Дайнека, но тут же скисла, прикидывая, стоит ли упоминать, при каких обстоятельствах состоялось знакомство с Шепетовым. Решив, что не стоит, продолжила: – Вечером, в девять часов, нас пригласили в гости к Виктору…

– …Евгеньевичу, – вклинился Иван Данилович.

– К Виктору Евгеньевичу, – послушно повторила Дайнека. – Мы были там почти до одиннадцати часов, а потом пошли спать.

– Кто покидал купе в промежутке между девятью и одиннадцатью?

– Не помню…

– Напрягитесь.

– Он, – Дайнека кивнула в сторону Казачкова.

– Надолго?

– Нет.

– А точнее?

– Не помню, может быть, минут на пять или десять…

– Я выходил по малой нужде, – пояснил Иван Данилович.

– Пока находились у Шепетова, ничего не слышали?

– Ничего.

– А потом, когда спали, в соседнем, пятом купе что-то происходило?

– Все было тихо.

– Ясно… – Дмитрий Ломашкевич рассеянно уставился на чистый лист бумаги.

Дайнека активизировалась:

– Я хотела бы рассказать…

– Да-да, – подбодрил ее следователь.

– В этом вагоне едут два подозрительных типа.

– Где именно?

– В девятом купе! – Дайнека имела в виду двоих, похожих на уголовников. – Я их встретила ночью во время того происшествия. – Она добавила многозначительным шепотом: – Они были пьяные.

– Эти двое – начальник краевого управления внутренних дел Лев Осипыч Жуков и его заместитель Мединцев Николай Сергеевич… – предупредительно склонившись к следователю, пояснил Казачков.

Ирина Закаблук закатилась смехом. Дайнека стала пунцовой:

– Простите…

– Бывает. Что еще? О каком таком происшествии вы упомянули?

– Когда? – удивилась Дайнека.

– Только что.

Она в замешательстве покосилась на Казачкова:

– Я видела, как плакала проводница. Она сказала, что Иван Данилыч…

– Я уже информировал следователя об этом недоразумении, – снова вмешался он в разговор.

– Тогда – все! – Дайнека с неприязнью отвернулась от Казачкова.

– Спасибо, – Ломашкевич застегнул папку. – Ирина Ивановна, очень попрошу воздержаться от телефонных звонков. Впрочем, вы все равно меня не послушаетесь.

Мужчины вышли. Ирина выскочила вслед за ними.

– Вернитесь на свое место, – донесся из коридора мужской голос.