Семейный кодекс Санта Барбары - Марина Серова

От Воложского я поехала на стоянку, где припарковала машину перед вечеринкой, забрала ее и минут через пятнадцать была дома. Приняла душ, сварила свой любимый кофе и с сигаретой расположилась на балконе в шезлонге. Да, в гостях у Воложского хорошо, а дома лучше. Итак, история с художником завершилась ничем. Я честно отработала эту версию, но результата не достигла. Что ж, мне не привыкать начинать все сначала.

Кто там у нас остался не охваченным? Я вынула из сумки листок с координатами друга Николая Петровича Виталия. Домашнего телефона, судя по всему, у него не было, иначе Люба его бы указала. Ладно, адрес тоже хорошо.

Кстати, давно я не обращалась за советом к магическим костям. Я вынула их из мешочка, сосредоточилась и метнула. Этого только не хватало! 33 + 19 + 8: «Вас ожидает чья-то ранняя смерть». Значит, мне нужно как можно быстрее действовать. Я переоделась в футболку и джинсы и двинулась в путь.

Виталий проживал в частном доме на улице Симбирцевой. У железных ворот я постучала – никто не ответил. Тогда я нажала на щеколду, и дверь легко поддалась. Во дворе никого не было. Я прошла через двор к небольшому деревянному дому, поднялась по ступенькам. Дверь была приоткрыта. Я проскользнула внутрь и очутилась в прихожей или, как раньше принято было говорить, в сенях. Передо мной был небольшой деревянный стол, накрытый клеенкой, широкая лавка, а на ней два ведра с водой и еще какая-то утварь.

По-видимому, все удобства во дворе, да еще и воду надо носить из колонки. Нет, не хотела бы я так жить. Из прихожей дверь вела в комнату. Но когда я толкнула ее, то очутилась в узком и темном коридоре, который одновременно служил кухней, поскольку у стены стояла плита. Около нее хлопотала старушка лет восьмидесяти, не меньше, в длинном темном платье и белом платочке.

– Ты к кому, дочка? – спросила она меня.

– Виталий здесь живет?

– Здесь, здесь. Только он на работе еще. На табачной фабрике он работает. Да ты проходи, он скоро вернется. Я вот обед готовлю, скоро борщ поспеет.

Я прошла в смежную с кухней комнату. Кровать, обеденный стол, два стула, кресло, холодильник, что-то вроде посудного шкафа. В углу на низеньком столике телевизор, рядом еще один стол, уставленный системными блоками от компьютеров и другой техникой. Чуть дальше в арке виднелась еще одна кровать, застеленная по всем правилам, как в старину: тканое одеяло, высоко взбитая подушка под кружевной накидкой. Я еще подумала, что так убирали постель в деревнях. Это, конечно, комната старушки.

– Теперь борщ чуток постоит, вкуснее будет.

Старушка подошла ко мне и присела на стул.

– Тебя как звать-то, дочка? Я и забыла спросить.

– Извините, я не представилась. Татьяна.

– А я Марья Григорьевна Кондратьева. Вот и познакомились.

– Марья Григорьевна, давно вы здесь живете?

– В этом доме не так давно. У нас ведь была очень хорошая трехкомнатная квартира со всеми удобствами в центре города.

– А как же вы оказались здесь?

– Ах, Таня. Как говорится, бес попутал моего сына и сноху. В недобрый час пришла им в голову блажь продать наши хоромы, а на вырученные деньги податься в деревню, фермерством заняться. Купили эту хатку, чтобы, значит, временно пожить. А как разбогатеем, говорят, купим еще лучше. Да уж куда там, разбогатели! Последние деньги на уплату долгов пошли. К фермерству ведь надо сызмальства приучаться. А ни Виталик, ни его жена Валентина к такому труду не приучены.