Семейный кодекс Санта Барбары - Марина Серова

– Но почему? За что? Боже мой, еще одна смерть! Я просто не выдержу, это выше моих сил!

– Люба, пока вы задаете мне вопросы, на которые я сейчас не могу ответить, мы только теряем время.

– Таня, – она с мольбой посмотрела на меня, – а может это быть ошибкой, а?

– Давайте скорее поедем и на месте разберемся.

– Но я в таком состоянии не могу вести машину! У меня руки дрожат, и вообще…

– Тогда ставьте свою машину на парковку и поедем на моей.

Наконец мы тронулись в путь. Поселок Красный Ткач находился сравнительно недалеко от Тарасова.

Мы выехали за городскую черту, показались поля. Люба подсказывала направление, но в принципе я и сама ориентировалась, благо указателей было достаточно. Позади нас оставались дачные поселки, небольшие деревеньки.

Люба постепенно успокоилась и начала рассказывать, какая великолепная природа в Красном Ткаче.

– Таня, я просто влюблена в эти места! Вы себе не представляете! Там такой замечательный пруд, в солнечную погоду он как будто бы весь из синего стекла. А вода чистая, просто прозрачная. Я всегда там купаюсь.

Слушая ее восторженные отзывы о поселке, трудно было поверить, что совсем недавно она билась в истерике из-за того, что злосчастная судьба приготовила ей столько смертей близких. Я в это время думала о своем. Получается, Сосновский всерьез занялся коммерцией и за это расстался с жизнью. Ведь и Люба говорила, что он обещал ей солидную сумму, и Виталий подтвердил, что Николай забашлял. Это могло означать, что Сосновский, возможно, решил каким-то образом надуть своего компаньона или компаньонов, как теперь говорят, кинуть. Но этот номер у него не прошел. А за что пострадал его тесть? Если преступник не нашел деньги, присвоенные Сосновским, у него дома, он мог решить, что Николай спрятал их у тестя. Злоумышленник проник к Трифонову в дом, наткнулся на хозяина и убрал его.

Так за Любиными разговорами и моими размышлениями мы прибыли в поселок. Красный Ткач действительно был окружен живописными холмами. Вскоре показался и разрекламированный Любой пруд. По-моему, пруд как пруд, ничего особенного или выдающегося в нем не было.

– Таня, теперь налево. Еще немного, и мы на месте.

Мы остановились у высокого металлического забора. Ворота были приоткрыты, внутри слышались голоса.

– Сейчас я открою ворота полностью и мы поставим машину.

Люба вошла на территорию усадьбы. Вскоре створки ворот автоматически разъехались и я оказалась на просторном дворе. Дом был каменный, добротный, стоял в окружении разросшихся яблоневых деревьев. Около старой яблони Люба разговаривала с женщиной средних лет. Недалеко от них стоял парень лет восемнадцати.

– Таня, идите сюда, – позвала меня Люба.

Я подошла.

– Таня, это племянница Аркадия Алексеевича Зоя Сергеевна. Там, – она махнула рукой в сторону молодого человека, – младший сын Зои. Зоя, это Татьяна, частный детектив, она расследует убийство Николая.

– Зоя Сергеевна, – начала я, – когда это все произошло?

– Вчера днем, – тыльной стороной руки она вытерла слезы. – Я пришла проведать дядю, а он лежит. – Слезы снова начали душить ее.

– Где он лежал?

– На полу в гостиной.

– Лежал на спине, на боку?

– Он лежал на спине, руки были раскинуты в стороны. А в глазах застыл испуг. Нет, ужас!

– Где сейчас тело?

– Его увезли в морг. Сказали, что после вскрытия отдадут.

– Скажите, Аркадий Алексеевич чем-нибудь болел?

– А как же, как все пожилые люди. Сердце временами прихватывало, почки, давление.

– В доме что-то искали? Что-нибудь пропало?

– Искали, еще как. Все вытряхнули, насилу навела порядок. Ничего вроде не пропало. Что же это делается? Кому мог помешать дядя? Жил себе тихо, никого не трогал. Да у нас в округе и нет никого, кто бы мог сотворить такое.

– А ворота у вас запираются?

– Запираются, конечно. Но мы не всегда их запираем. Я же говорю, у нас никто чужой не ходит.

– Зоя Сергеевна, мне необходимо осмотреть дом.

– Да-да, конечно. Пойдемте.

Мы поднялись по ступенькам, прошли через застекленную веранду и оказались в просторной гостиной. Она была обставлена на редкость современно, я бы даже сказала, стильно. Из мебели здесь были шкаф-купе, диван на хромированных ножках, пара стульев, стол на колесиках и небольшой буфет для посуды. Много места занимали цветы и домашние растения в кадках. Из гостиной дверь вела в другую комнату, вероятно, спальню. Я прошла туда. Да, так и есть. Здесь стояли две кровати, между ними тумбочка, в углу на подставке телевизор. Особого беспорядка в комнатах я не заметила. Хотя Зоя Сергеевна ведь сказала, что уже успела прибрать. Что же, надо осмотреть дом, вдруг что-нибудь замечу.

Но обшарив все вдоль и поперек, ничего примечательного я не обнаружила. И только когда уже собралась уходить, вдруг увидела в углу гостиной маленький предмет, похожий на шарик. Я подошла, взяла его в руки – пуговица, но не обычная, каких много в любом галантерейном магазине. Пуговица была из черного металла, но самое интересное было в том, что на одной ее стороне было выбито: «Мосторг». Надо спросить у Зои Сергеевны, принадлежит эта пуговица хозяину или нет. Вполне могло оказаться, что такая старая пуговица, каких уже давно не выпускают, находилась в гардеробе Аркадия Алексеевича.

– Зоя Сергеевна, – позвала я племянницу Трифонова, – взгляните, эта пуговица вам знакома?

Она взяла ее в руки.

– Нет, что-то не припоминаю.

– Не было такой у хозяев?

– Вроде бы нет, не видела никогда.

– Скажите, Аркадий Алексеевич жил один?

– Да. Жена его умерла несколько лет назад.

– Я заметила в спальне две кровати.

– Дядя после смерти тети Наташи оставил все как есть, ничего не хотел менять.

– Ладно. Зоя Сергеевна, покажите, как лежал Аркадий Алексеевич, когда вы вошли в дом.

– Вот так, головой к окну. Как будто бы увидел кого-то, кто стоит в двери, испугался и упал навзничь.

– Понятно. Может быть, это был кто-то нездешний? Вы никого чужого не заметили?

– Чужого? Не знаю. Вот участковый наш тоже спрашивал, не видела ли я кого.

– Где я могу найти вашего участкового?

– Никита вас проводит. Никита, сынок, иди сюда.

Никита подошел.

– Проводи Татьяну к Александру Филипычу.

Местный участковый Александр Филиппович, седовласый, грузный мужчина предпенсионного возраста, важно восседал в кабинете.

– Александр Филиппович, здравствуйте. Я частный детектив Татьяна Иванова, приехала из Тарасова, расследую убийство Сосновского Николая Петровича – зятя Аркадия Алексеевича Трифонова. Что вы можете сказать по факту его смерти? Я имею в виду смерть Трифонова.