Муха в самолете - Дарья Донцова

– Шевелись, храбрый портняжка. Неужелидаже про Ярославку не слыхивала? Там строители кучкуются, гастарбайтеры. Толькона шоссе бригадами нанимаются, соберутся человек по десять и предлагаются,одиночке не пристроиться. Тебе Вася говорил, чем я зарабатываю?

– Ну…

– Нахожу в столице людей, которые хотятквартиру или дом в порядок привести, – словоохотливо объясняла Линда,спускаясь вниз, – и бригаду собираю. Тут непросто, знать надо, кого накакую работу поставить. Если землю копать – это таджики, они лопатой, какэкскаваторы, работают, лучшие штукатуры и маляры – украинцы, молдаване плитку кладутизумительно, а с паркетом кавказцы здорово работают, вот натяжные потолкитолько москвичи делают, и электрику им поручать надо. Усекла?

– В общем, да, – кивнула я.

– Сейчас у меня три бригады пашут, –восклицала Линда, открывая битую «четверку» с погнутым багажником накрыше, – а я между ними мотаюсь, одна на всех: и прораб, и дизайнер, ипалач рабочим, и психотерапевт хозяевам! Одна нога там, другая здесь, толькотретьей конечности не хватает, да еще четвертую бригаду собираю, а тыраскладушку пролеживала за так, некуда было плиточника положить, я чуть неупустила его, спасибо, Ахмет на пол переехал, он не проблемный, всегда уступитьготов. Плиточник этот прям короля из себя корчит…

– Я-то тебе никак пригодиться не могу,швеей наняться хочу!

– Она мне и нужна! – возбужденновоскликнула Линда, выруливая на проспект. – Слушай условия. Поскольку тыВаськина родственница, то жить станешь за полцены. Место на выбор, в большойкомнате, у окна, но там еще три бабы кантуются, или в чулане, в нем темно, затотолько одна софа влезла, хоть тресни, вторую не впереть!

– Лучше в кладовке, – быстро решилая.

– Мне все равно, – кивнулаЛинда, – я плачу по завершении работы, вычитаю за жилье и жратву,остальное твое.

Я кивнула.

– Хорошо.

– Вот и поладили! – воскликнулаЛинда. – Мне тебя сам бог послал, хотела ведь выгнать, когда поняла, чтоты заразу принесла, а потом Васька про швею рассказал. Валька, св… Кинула меня,удрапала, деньги у хозяев сама взяла, гадина. Во, приехали! К Самсоновым!

Вклиниться в поток речи Линды было практическиневозможно, пока мы шли к квартире заказчиков, я успела узнать, что ремонт наэтом объекте закончен, остались некоторые мелочи. Наглая Линда, абсолютно нестесняясь, представлялась хозяевам архитектором-дизайнером и смело бралась заокончательную отделку помещения. Она покупала мебель, ковры, шила занавески.Вот с последними в этой квартире вышла незадача. У Линды работала швея,молчаливая Валечка, ловко управлявшаяся с шелком, парчой и велюром. Линдапредполагала отправить ее к Самсоновым, в апартаментах которых завершилисьработы, «дизайнер» поджидала, пока рукастая Валечка сошьет портьеры на окна вкоттедже на Рязанском шоссе, но неожиданно скромная швея выкинула фортель.Воспользовалась тем, что Линда перестала наезжать каждый день в коттедж,сляпала драпировки не к понедельнику, а намного раньше, еще в субботу, и, взяву хозяйки гонорар, смылась домой. Линда обозлилась до крайности. Крыса Валечкаприхватила не только свои кровные, но и процент, положенный «дизайнерше». А ещеона поставила Линду в безвыходное положение. Рита Самсонова хотела праздноватьНовый год в обновленной квартире, но без занавесок окна смотрелись голыми, иМаргарита пригрозила Линде:

– Не повесишь до десятого января портьеры– не отдам деньги за отделку, сама виновата, поставила меня в дурацкоеположение.

Линда заметалась вспугнутой кошкой, но найтидрапировщицу не такое легкое дело. Конечно, можно обратиться в одну измногочисленных фирм, коих нынче словно грибов после дождя развелось, но Линдахочет побольше заработать сама, а не отдавать деньги на сторону. Когдаположение стало казаться безвыходным, неожиданно появилась сестра Васи, швея!

– Я думала, ты один денек после болезнислабая будешь, – вещала Линда, таща меня на пятый этаж дома из светлогокирпича, – вот и поехала с утра по объектам. Возвращаюсь к обеду, матерьбожья, учапала швейка. Ну и здоровье у тебя, ломовое. Неужели нормально себячувствуешь?

– Просто прекрасно, – честноответила я, – может, и не грипп у меня был, просто от стресса в спячкувпала.

– Чего же тебя из колеи вышибло? –поинтересовалась Линда, нажимая на звонок.

– С мужем разошлась.

– Он от тебя ушел или наоборот?

– Сам решение принял расстаться, –честно призналась я.

– Нашла из-за чего переживать, –фыркнула Линда, – у меня Вася чудить боится, знает, что мигом по башкесковородкой получит. Имей в виду, мужика бить надо каждый день, даже если онничего плохого не сделал, для профилактики. Я очень хорошо понимаю, коли Васькагадостей не навалял, значит, он о них думает, замышляет плохое. Здрассти,Маргарита, вот, как и обещала, занавесочки приехали.

Последняя фраза относилась уже не ко мне, а кхозяйке помещения, дородной тетке лет пятидесяти, облаченной в атласный халат.

– Наконец-то, – хмуро ответилата, – а ну, входите.

Я шагнула в просторный зал, служивший в этойквартире гостиной, и ощутила легкую дурноту. Стены тут были оклееныярко-бордовыми обоями с орнаментом из золотых листьев, с потолка свисалалюстра, похожая на миску с сильно взбитой пеной. Потом, приглядевшись, я сообразила,что это не скопище пузырьков, а клубок тонких, светящихся волосинок. Из мебелибыли белый кожаный диван на золотых лапах, стеклянный журнальный столик и некоеподобие буфета с медальонами из начищенного желтого металла, три торшера в видеколонн, огромный телевизор, секретер и еще куча всяких этажерок, в углу маячилбюст, неудачно имитирующий скульптуру, отрытую археологами.

– Красиво, да? – с жаром воскликнулаЛинда. – Апартаменты решены в стиле «Античная Греция», а чтобы все понялиидею, я поставила в угол фигуру Нерона!

– Но он великий император-тиран, велевшийубить свою мать Агриппину, самодеятельный певец и хитрый властитель правилРимом, к Греции он не имел никакого отношения, – выпалила я.

Линда быстро наступила мне на ногу и, увидев,что я захлопнула рот, повернулась к хозяйке.

– Маргариточка, где швея устроитьсяможет?

– Ленка, – заорала Рита, – эй,недотепа, поди сюда! Опять телевизор смотрит, ну сейчас ей мало не покажется.

Возмущенно сопя, хозяйка ушла.