Крах лицедея - Чингиз Абдуллаев

Ирина Петкова ушла разговаривать с комиссаром Рибейро.Дронго тоже поднялся, увидев приближавшуюся к нему сеньору Ремедиос. Рядом сней шел Руис Мачадо.

— Вы не видели сеньора Карраско? — спросила сеньора Очоа,обращаясь к Дронго.

— Его увел Бернардо, кажется, они пошли к комиссару Рибейро.Что-нибудь случилось?

— Звонят из Лос-Анджелеса. Руководитель охраны корпорацииРочберга собирается вылететь сюда вместе с супругой ювелира, чтобы на местеразобраться в случившемся. Они готовы выслать своих детективов.

— Какая глупость, — усмехнулся Дронго, — они, очевидно,думают, что можно сюда приехать и все решить. Поучить глупых европейцев, какнужно вести расследование. Почему они всегда такие самоуверенные?

— У них высококалорийная пища, — пошутил Мачадо.

— Я пойду к комиссару, — сообщила сеньора Ремедиос, — выидете со мной, сеньор Мачадо?

— Нет. Если он у комиссара, то я лучше вернусь в свой номер.Или пойду в бар. Не люблю полицейских.

Она не ответила ему, поспешив пройти в административноекрыло. Дронго направился в сторону ресторана, чтобы через его стекляннуюгалерею выйти во второй внутренний двор и подняться в свой номер. По дороге онвстретил спешившего ему навстречу Энрико Галиндо.

— Мне не дают отдыхать, — зло сообщил Галиндо, — мало того,что они обыскали мой номер, так еще и забрали мои эскизы. Я совершенно непонимаю, кому и зачем они могли понадобиться.

— Какие эскизы? — не понял Дронго.

— Наброски моих работ, — пояснил Галиндо, — говорят, чтосреди полицейских был эксперт по драгоценным камням, который подсказывал им,где следует искать и что именно нужно найти. И почему-то забрали мои эскизы. Выне знаете почему?

— Нет, — удивился Дронго, — понятия не имею.

Он прошел дальше, уже не оборачиваясь.

Сеньора Ремедиос нашла наконец своего патрона в кабинетеменеджера отеля. Здесь же находились комиссар Рибейро и Бернардо. Она сообщилао звонке из Лос-Анджелеса и испортила настроение всем троим. Карраско вспомнил,как возражала против поездки Рочберга его молодая жена. А комиссар Рибейро и Бернардопредставили, как трудно будет вести поиски возможного преступника, когда сюдаприбудут все эти американцы.

— Только этого не хватало, — поморщился Карраско, — идите ксебе, сеньора Ремедиос. Мы скоро закончим, и я зайду к вам, чтобы решить всеостальные наши вопросы. Нужно будет срочно отправлять наши драгоценности вМадрид. Вы меня понимаете?

— Я подготовлю опись имущества, — кивнула пресс-секретарь,выходя из комнаты.

В коридоре она помедлила и, немного подумав, решила пройтичерез внутренние помещения в левое крыло отеля, где находились ее номер, атакже апартаменты сеньора Карраско и номер Антонио Виллари, которого сеньорКарраско не мог себе позволить разместить в своих покоях. Она поднялась натретий этаж и гордой походкой с прямой спиной и вздернутым подбородкомдвинулась к своему номеру.

Рядом с апартаментами Карраско сидел дежурный сотрудникохраны, молодой парень лет двадцати пяти. Его посадили здесь в день приездазнаменитого ювелира. Увидев сеньору Очоа, он вскочил со стула. Молодой человекуже знал, что эта строгая женщина небольшого роста была пресс-секретарем самогоКарраско.

— У вас все нормально, Рамон? — спросила она и, получивутвердительный ответ, вошла к себе.

Пройдя к столу, Ремедиос села и начала просматривать готовыек отправке листы. Раздеваться у себя в номере она не стала. Подобную вольностьона не допускала даже в молодые годы. И в своей квартире тоже никогда неоставалась в нижнем белье, считая это неприличным.

Неожиданно в дверь постучали. Она удивленно посмотрела надверь. В такое время она никого не ждала. Сеньора Ремедиос встала и пошлаоткрывать. В коридоре стояли Рамон и сеньор Галиндо.