Умри, моя невеста - Марина Серова

– Денежную, – неожиданно четко и быстро сказал нотариус. – Это самое простое.

– А почему? Ведь Михаил, как вы говорите, не оправдал его надежд, к тому же отношения между ними в последнее время были натянутыми. И Михаил тратил деньги явно не на те вещи. Разве разумно было давать ему деньги? Они бы разошлись у него через месяц!

– Конечно, неразумно! – подхватил Ногатенко, всплеснув руками. – О чем я сразу ему и сказал! Но оставить Михаила без гроша Всеволод Евгеньевич тоже не мог: все-таки родной сын, родителям всегда жалко своих детей, какие бы поступки те не совершали! Когда мой Сенечка в третьем классе по глупости выкурил сигарету в туалете музыкальной школы, просто за компанию с другими учениками, мне в первую очередь было его жаль! Мне даже сложно было на него сердиться!

– Значит, Боброву было жаль Михаила, – повторила я, в душе понимая, что скорее всего это правда.

– Да, – кивнул нотариус. – К тому же ему поднадоело, что тот постоянно клянчит деньги, да и матушка его не отстает. И чтобы жить со спокойной душой, нужно было что-то придумать. И я подсказал Всеволоду Евгеньевичу, что лучше всего будет положить часть средств на счет, а еще сделать Мишу акционером местной табачной фабрики. Всеволод Евгеньевич как раз совладелец этого предприятия – весьма прибыльного и перспективного, надо сказать! – но, во-первых, заниматься им всерьез у него просто нет времени. А во-вторых, это надежный способ защитить вложенные средства. То есть дивиденды Михаила будут пополняться только в том случае, если он станет принимать активное и полезное участие в процессе развития фабрики. Этот вариант мы оба сочли самым приемлемым, и я сказал Всеволоду Евгеньевичу, какие документы нужно подготовить. Их сбор он поручил мне, и я как раз занялся этой работой. Вот, собственно, и все, – лучезарно улыбнулся мне нотариус. – Ну, теперь вы видите, что я занимаюсь самыми обычными, мирными житейскими делами? Вы уж, пожалуйста, так и передайте Максиму Петровичу!

– Непременно, – мельком проговорила я. – А кто-нибудь еще знал о вашей встрече?

Ногатенко на миг вытаращил глаза, потом отрицательно замотал головой.

– Нет, – уверенно произнес он.

– И все-таки, Лев Сергеевич? Может быть, упомянули кому-то мимоходом, что вечером встречаетесь в «Волге» с Бобровым?

– Никому! – категорически заявил нотариус. – Я никогда не сообщаю о своих встречах с клиентами и не сообщаю их имен! Разве что в таких вот исключительных случаях, – снова расплылся он в слащавой улыбке.

– А место вы оговорили заранее? И кто его предложил?

– Его предложил Всеволод Евгеньевич. Собственно, можно сказать, просто поставил меня перед фактом, сообщив, что заказал столик в кабинете на шесть часов. Но я нисколько не возражал, в «Волге» мне всегда нравилось. Помню, во времена моей молодости это был лучший ресторан в городе! Какую там подавали стерляжью уху – пальчики оближешь. Да, сейчас уже все не то, не то… Былые повара канули в Лету, а с ними утеряны и рецепты. Как говорится, иных уж нет, а те далече. Да.

– Значит, персонал ресторана знал о том, что вы там встречаетесь, – скорее для самой себя произнесла я.

– Ну, метрдотель, разумеется, знал. Возможно, кто-то из официантов. А какое это имеет значение? Что вообще случилось?

– Да ничего особенного, – улыбнувшись, привстала я со стула. – Все нормально.

– Может быть, все же совершить звонок Всеволоду Евгеньевичу? – с сомнением в голосе произнес Ногатенко.

– Не стоит, – остановила я его. – Скорее всего он недоступен.

После чего, попрощавшись, вышла из нотариальной конторы. В машине я набрала номер майора милиции Авдеенко и попросила узнать о том, как продвигается расследование убийства Михаила Боброва, порученное отделу другого района. Хотя мне и так было понятно: пытаются колоть отца, вот и все подвижки. Второй же вопрос, адресованный Авдеенко, волновал меня куда сильнее. Он касался пистолета, подброшенного Всеволоду Евгеньевичу в ящик стола. Чутье и опыт подсказывали мне, что это непростой ствол.

Авдеенко обнадежил меня, сказав, что информацию постарается получить как можно скорее, даже, возможно, сегодня к вечеру. Это меня приободрило, и, поблагодарив его, я все же отправилась домой, к тете Миле, поскольку очень мне хотелось пообедать вкусной горячей пищей.

Тетя была рада моему появлению.

– Ой, Женечка, – целуя в щечку, поприветствовала она меня. – А я как чувствовала, что ты приедешь, и встала сегодня пораньше. Сварила твой любимый борщ и плов.

– Спасибо, дорогая. А грибочками угостишь? – невинно полюбопытствовала я.

– Вообще-то я их уже закатала на зиму, – принялась было отнекиваться тетя Мила, но тут же смилостивилась: – Ладно, ладно, открою баночку. Мне и самой хочется попробовать.

Обедали мы вместе с тетей, и она в процессе делилась со мной важными для нее новостями, такими, как, например, что гречка снова подорожала почти на десять рублей, и впору вообще отказываться от нее, а как откажешься, если она и полезна, и вкусна, и блюд из нее тетя знает великое множество. Или о том, что донна Белла в девяносто шестой серии все-таки выгнала из дома эту негодяйку Луизу, а жених Амалии оказался проходимцем, которому нужны были лишь деньги ее отца.

– А таким положительным прикидывался, Женя, сроду не подумаешь! – доверительно сообщила тетя со вздохом.

Я покивала из солидарности, сочувствуя бедной Амалии.

– Уксуса не много, Женечка? – озабоченно спросила тетя, когда я навернула на вилку где-то пятнадцатый по счету гриб.

– В самый раз, все отлично! – уплетая второе, похвалила ее я.

Покончив с обедом и покурив за чашкой кофе, я пока что отправилась к себе передохнуть. Время до получения информации о пистолете у меня было, Бобров находился вне досягаемости, и за него можно было не волноваться в том смысле, что охрана ему в камере была предоставлена надлежащая. А посему образовавшееся в моей работе «окно» я решила использовать с толком и приятностью одновременно.

Поэтому я уютно устроилась на любимом диване, включив DVD и поставив диск с фильмом о военной операции в Египте. Если откинуть некую излишнюю патетичность сцен, посвященных личным отношениям и неправдоподобно благополучную концовку, в целом фильм оказался очень даже ничего.

Майор Авдеенко позвонил мне ближе к шести вечера.

– Не спишь? – спросил он.

– Это что, шутка такая? – уточнила я, зная, что у Авдеенко проблемы с чувством юмора.

– Нет, просто мало ли, – ответил тот. – У тебя свой график работы.

– Я никогда не сплю в такое время, запомни, – качая головой, сказала я. – Так что, новости есть?

– Ну, по убийству пока ничего нового, хотя, конечно, Бобров не сидит сиднем. Точнее, не он сам, а его близкие. Он, конечно, позвонил жене, а та – знакомым и друзьям, так что все вокруг активизировались и встали на защиту. Думаю, отпустят твоего Боброва под подписку. Журналисты бучу подняли, общественность поднялась, Старовому весь телефон оборвали!