Капкан для медвежатника - Евгений Сухов

Раджпут Харша был из варны кшатриев, признававших превосходство лишь брахманов. Гури же был Дваждырожденным, то есть вайшья, которые все время соперничали с кшатриями и тоже признавали превосходство лишь брахманов. А война между кастами переросла во вражду, в первую очередь за обладание священным Черным Камнем. Вражду, которая началась невесть когда, а стало быть, невесть когда и закончится. Вражду, которой не было видно конца.

* * *

Порт Бомбей, или, как называли его сами индийцы, Мумбаи, стоял на семи островах, являлся столичным городом Махараштры, находился на западном побережье Индии и был самым индийским из всех индийских городов. Это Елизавета определила сразу, так как за три месяца своего путешествия ей пришлось побывать во многих городах Индии.

Это был своеобразный центр страны, к северу от которого все называлось Северной Индией, к югу – Южной Индией. К востоку лежал Индийский Восток, а к западу – весь мировой Запад.

Встреча с Гури была назначена у подножия холма Малабар у храма Махалакшми, индийской богини богатства и процветания. Очевидно, это была особо почитаемая богиня банкира Гури, что, собственно, не было удивительным. К тому же восемью руками можно добыть себе богатств много больше, чем двумя.

От гостиницы Лизавете пришлось идти к холму пешком, в то время как Гури надлежало только спуститься с холма, на вершине которого среди висячих садов Радж бхавана – правительственной резиденции вице-короля и персидских «башен молчания» – находился и его дом. Несмотря на это, он заставил себя ждать. Нарочно подчеркивая, что эти русские нужны ему менее, чем он им. Впрочем, если бы он знал, что ему придется встретиться и иметь беседу с такой красивой женщиной, как Лизавета, он бы, наверное, пришел вовремя.

Елизавету и угрюмого азиата, сопровождающего ее, Гури нашел в храме богини Махалакшми, старшей супруги бога Вишну, который был представлен в храме восемнадцатью деревянными статуями. Обращаться к нему надлежало через Махалакшми, точно так же, как к Богу-отцу через Иисуса Христа. Лизавета как раз рассматривала, что было в восьмой руке богини, одетой в синее сари, когда в храм в сопровождении секретаря вошел Гури. Елизавета приветливо улыбнулась, а азиат, ее сопровождавший, заметно напрягся и не сводил взгляда с секретаря, который был довольно крупным мужчиной.

–  Здравствуйте, сударыня, – мягко произнес Гури, весьма довольный тем, что его собеседницей будет столь приятная женщина. – Как вы находите Мумбаи?

Говорил Гури на превосходном английском, и Лизавета ответила тоже по-английски:

–  Город просто великолепен. На мой взгляд, это, несомненно, вторая столица Индии.

–  Вы правы, – ответил, улыбнувшись, Гури и, учтиво склонив голову, уже по-русски спросил: – Итак, сударыня, чем могу служить?

–  О! – постаралась как можно искренней выразить свое восхищение Елизавета. – Вы говорите по-русски?

–  Да, – ответил Гури. – Итак, мадемуазель? Не соизволите ли вы изложить мне ваше дело?

–  Мадам, – поправила банкира Лизавета. – А что, это такая индийская традиция: разговаривать о делах в храмах богинь?

Тон женщины стал несколько жестковатым, что немного смутило Гури.

–  Прошу прощения, – промолвил он и указал рукой на выход из храма. – Давайте пройдемся, мадам.

Елизавета Петровна снисходительно кивнула, и они вышли из храма. Солнце нещадно палило, и от огромных мраморных слонов, что стояли у входа в храм Махалакшми, отражались его лучи. Не сговариваясь, они пошли по направлению к парку, где можно было побыть в тени и спокойно поговорить.

То, что предложила ему эта русская красавица, понравилось Гури. И главное, он ничем не рисковал: ну кто может подумать, что за чистой благожелательностью и помощью, оказанной русскому судну, может скрываться далеко идущий умысел? И главное – она не просила никаких денег.

–  Хорошо, – ответил на предложение Елизаветы Гури. – Ваш план мне нравится. Будем надеяться, что его осуществление пройдет – как это говорят у вас? – без веточки и задоринки.

–  Без сучка и задоринки, – поправила его Лизавета и добавила раздумчиво: – Будем надеяться.