Красное бикини и черные чулки - Елена Яковлева

Первой, как и положено, на проводе возникла секретарша.

Я представилась и затаила дыхание. Но в трубке не раздалось и воздыхания, всего лишь короткая пауза, а затем сухое: «Соединяю».

— Ветлугин слушает, — кашлянул мне в ухо Вице.

— Это Соловьева с телевидения, вы не могли бы уделить мне несколько минут своего времени? — пропела я традиционную арию.

— А по какому вопросу? — осведомился бюрократ городского масштаба.

Ну меня-то голыми руками не возьмешь:

— По вопросу борьбы с курением. Вы, конечно, в курсе, что эту проблему наш президент недавно поставил на Госсовете. Мы сейчас готовим передачу на эту тему, и хотелось бы знать, как у нас в городе обстоят дела с никотинозависимостью. Вы ведь у нас социальные вопросы курируете.

— С никотинозависимостью? — переспросил Вице и почесал лысину. Нет, я этого, конечно, не видела, просто звук был очень характерный. — Проблема очень важная, но я так сразу не готов…

— Но у меня есть примерный перечень вопросов, который мы могли бы обсудить…

— Тогда… — Вице снова почесал лысину. — Можете завтра прямо к девяти подъехать?

— С большим удовольствием, — заверила я его и подобострастно подождала, когда он положит трубку.

— Завтра в девять, — торжественно отчиталась я перед Жанкой.

— Ну, ты профессионалка, — уважительно цокнула она языком, — а главное, как ловко президента приплела… Высший пилотаж!

— При чем тут приплела? — Я сделала серьезное лицо. — Просто вопрос назрел. А то курят тут все, кому не лень. — И снова уставилась на фотографию. — Слушай, Жан, а не кажется ли тебе, что физиономия у Пахомихи какая-то несоответствующая моменту? Ну… Слишком серьезная, что ли…

Жанка склонила голову набок:

— Да есть немного. Но ты сама посуди, чай не с первым встречным трахалась, а со вторым человеком в городе.

* * *

Жанка вновь вознамерилась ночевать у меня, аргументируя свое решение необходимостью охранять меня вместе с вещдоком. Я пошла ей навстречу, хотя с трудом представляла, как бы она меня защитила, случись покушение. Если бы только грудью на амбразуру бросилась, тем паче что она у нее пухлая, как деревенская подушка.

Ни по дороге, ни в подъезде никаких поползновений на мою персону отмечено не было, но бдительная Жанка без устали вертела головой с риском свернуть себе шею. А уже дома она замучила меня советами, «как лучше усыпить бдительность Вице на первом этапе операции, чтобы на втором не дать ему ни малейшего шанса». Я же под монотонное Жанкино зудение лениво набрасывала вопросы на тему борьбы с курением к завтрашней встрече с Вице. Особо усердствовать не стала, ограничилась десятью, справедливо полагая, что после того, как на свет будет явлена фотография из конверта, наша беседа с Вице неизбежно перетечет в новое русло.

Жанка донимала меня до глубокой ночи и успокоилась лишь после того, как я пригрозила выставить ее за дверь. Пожелала мне спокойной ночи и вольготно обосновалась на моем диване. Уже сквозь сон я слышала, как она, поворочавшись с боку на бок, вылезла из-под одеяла и тяжело прошлепала на кухню. Вот уж слониха так слониха, подумала я, прежде чем окончательно отрубиться.

Утром мы проспали, а потому собираться пришлось с неимоверной скоростью. Я металась от платяного шкафа к туалетному столику и орала на Жанку, которая ползала, как черепаха. Без четверти девять, уже в машине, я инструктировала Жанку, что говорить, если я вдруг срочно понадоблюсь Краснопольскому. Жанка зевала, как окунь на прилавке, и тупо кивала. Без пяти девять я высадила ее в двух кварталах от Дома радио и сломя голову понеслась дальше. Опоздав всего-то на две минуты, я, сбрасывая на ходу пальто, влетела в приемную Вице, где меня и поджидала первая по счету неожиданность.

Секретарши по меткому прозвищу Коза, по реакции которой на мое явление я собиралась определить, причастна ли она к чудесному возникновению конверта с фотографией, в приемной не было! Была совсем другая, ничуть не похожая на ту, с которой у Жанки случилась историческая потасовка под стенами «Белого дома».

— Вы Соловьева с телевидения? — спросила эта другая, прежде чем я успела что-либо сообразить. — Виктор Степаныч вас ждет. — И распахнула передо мной заветную дверь.

— Очень приятно, — ляпнула я непонятно зачем и, полная смятенных чувств, шагнула в кабинет второго человека в городе.

Вице принял меня с медовой улыбкой на лице. После дежурного обмена приветствиями я напустила на себя деловитости и выдала первый вопрос на актуальную тему борьбы с курением из подготовленного накануне перечня. Вице, в свою очередь, состроил многозначительную мину и начал заливаться соловьем, клеймя табачную рекламу. И все то время, пока он морочил мне голову своими твердыми антиникотиновыми убеждениями, я исподтишка изучала его, пытаясь составить на его счет определенное мнение. Только ничуть в этом не преуспела.

Когда заготовленные мною вопросы иссякли, я поняла, что наступил решающий момент, и со словами: «А что вы скажете на это?» — сунула руку в сумочку. Под «этим», как вы уже догадались, подразумевался конверт со скандальной фотографией, да только его-то в сумке как раз и не оказалось!