Красное бикини и черные чулки - Елена Яковлева

— Здесь! Сюда она переехала после того, как своего красавца подцепила. — Жанка показала на новую кирпичную девятиэтажку в хорошем районе, который стал застраиваться совсем недавно. Прежде на этом месте был неплохой парк, чуть заросший, правда, а теперь, как принято говорить, воздвигалось элитное жилье.

— А что, похоже, удачно она замуж вышла, — заключила я, пристраивая свою многострадальную «десятку» рядом с накрученным серебристым «БМВ». Кстати, на стоянке у секретаршиного дома, как и возле мэрии, были сплошь иномарки.

— Да этот ее красавец там же, где она, работает, только шофером. Вроде бы у Вице… Вот им по блату и выделили квартиру в доме для всякой административной шушеры. Однокомнатную, кажется.

— Ладно, сиди здесь и жди меня, — распорядилась я, выбираясь из машины.

Жанка даже не пикнула. Всегда бы так!

В элитном доме, как водится, имелась консьержка — бдительный божий одуванчик в круглых очках, — и это сильно осложняло мои планы.

— Вы к кому? — строго спросила она.

Тут только я сообразила, что не знаю ни секретаршиной фамилии, ни даже номера ее квартиры. Не величать же мне ее Козой в самом деле.

— Э… Я из мэрии. Тут, не помню в какой квартире, живет секретарша Ветлугина. У меня для нее поручение, — на ходу сочинила я сказку для божьего одуванчика в круглых очках.

Мне повезло, ибо одно только упоминание учреждения, из которого я якобы пожаловала с поручением, возымело на бдительную старушку магическое действие.

— Так вы к Людмилочке нашей, — озарило ее, — а она вас как раз ждет. Сама меня предупредила: ко мне, говорит, женщина придет, так ты, Матвевна, сразу ее ко мне пропусти, безо всякой задержки…

Значит, секретарша Вице кого-то ждет? Ну что ж, постараюсь ее долго не задерживать.

— А в какой она квартире?

— А в шестьдесят пятой, на девятом этаже. Вы на лифте поезжайте, на лифте…

И тут, выходит, субординация, усмехнулась я, ковыляя к лифту. Секретарш и водителей под самой крышей селят. А что? Не баре, чай.

Дверь шестьдесят пятой квартиры распахнулась сразу, едва я успела дотронуться до кнопки звонка. И тут же моему взору предстала сама хозяйка, правда с несколько перекошенным лицом. Возглас удивления (или возмущения?) уже готов был сорваться с ее тонких, почти бескровных губ, но буквально в последний момент она совладала с собой. И ни слова не говоря, потянула дверь на себя с явным намерением захлопнуть ее перед моим носом. Естественно, я стала всеми доступными способами чинить ей препятствия.

Наша молчаливая борьба продолжалась довольно долго, особенно если учесть солидную разницу в наших весовых категориях. Я, конечно, не Жанка, но все равно на две головы выше тщедушной Козы. Зато она брала дерзостью и отчаянием, сопротивлялась до последнего, уже практически болтаясь на дверной ручке.

Наконец она сдалась, перестала тянуть на себя дверь и выдохнула:

— Какого черта вам от меня надо?..

— По… Поговорить надо… — Я тоже дышала, как паровоз.

— В другой раз, — продолжала она упорствовать. — Сейчас мне некогда.

— А в другой раз будет некогда мне. — Я тоже была непреклонна.

— Ну хорошо, — она нехотя отступила в глубь прихожей, — только быстро. У меня совершенно нет времени.

— Все будет зависеть от вас, — лучезарно улыбнулась я и переступила порог секретаршиной квартиры.

— Ну скорее, выкладывайте, что вам надо. — Упрямая и не очень гостеприимная Коза предприняла очередную попытку меня заблокировать. На этот раз в прихожей.

Но я без особого труда оттеснила ее и, приговаривая по ходу дела: «Планировочку хочется посмотреть» — просочилась в комнату. И сразу остолбенела, потому что, потому что… В комнате на стене висел тот самый ковер с фотографии — ромбики и морские коньки по вишневому полю.

* * *

Хоть вы мне можете объяснить, за каким таким дьяволом Вице с его супружницей позировали перед фотокамерой в квартире своей секретарши? Что, не знаете? Вот и я тоже. А если добавить к этому еще и мои серьезные сомнения относительно добровольности вышеозначенного позирования…