Гений на мушке - Марина Серова

– Да, Георгий пока не будет подавать заявления. И ты, Вася, назначь потихоньку экспертизы и необходимые исследования, но негласно, в плане дружеской услуги. И ребят предупреди из группы, чтобы не болтали, слухи – они обычно очень быстро расползаются. А нам пока ничего подобного не надо.

Только закончив говорить, я заметила, что молодые люди, видимо, давно прекратили жевать и уставились на меня с одинаково настороженным выражением на лицах.

– Что?

– Ты так надолго задумалась.

– Даже ушла в себя, можно сказать.

– Просто размышляла. Что, мне уже и сосредоточиться нельзя? Увлеклась немного, с кем не бывает?

– Да, конечно.

– Разумеется.

Они оба торопливо со мной соглашались. При этом у Георгия был виноватый взгляд, а у Василия озабоченный и настороженный.

* * *

В тот день я не стала возвращаться домой. Просто предупредила тётю Милу, что возникли сложности и мне следует остаться ночевать у Георгия, по крайней мере сегодня. Сначала я немного поговорила с парнем, чтобы постараться успокоить его и внушить надежду на благополучное разрешение всех наших проблем. Потом провела краткий инструктаж по технике безопасности охраняемого лица. Собственно, объяснила, что ему не стоит покидать квартиру одному, впускать внутрь чужих людей, а также подходить к окнам и открывать занавески. Молодой человек заверил, что постарается выполнять все мои правила и не нервничать, потому что полностью доверяет навыкам и опыту Евгении Охотниковой и ни за что не станет мешать. Потом Георгий удалился в свою комнату, уселся за горячо любимый компьютер и словно отключился от всего происходящего в этом мире.

Пользуясь тишиной, я ещё немного подумала, тщательно взвешивая все «за» и «против». А потом позвонила Генке Петрову.

– Привет, моя любовь! – Это странное приветствие моему приятелю никогда не надоедало, наоборот, говоря так, он всегда искренне веселился, и со временем я заметила, что, если хоть немного нервничаю по этому поводу, Генка веселится гораздо сильнее. Поэтому я просто научилась не обращать внимания и не позволяла вывести себя из равновесия.

– Привет, дорогой, как и обещала, звоню при первой же возможности.

– Всё равно, капитан Муромцев уже звонил мне с докладом. Так что он успел первым.

– Потому как освободился раньше. – Мы немного помолчали. – И что Василий доложил? – с усмешкой поинтересовалась я.

– Сказал, что ты темнишь, как обычно, впрочем. Более того, у него сложилось впечатление, что вы с подопечным умудрились развязать небольшую, но ожесточённую войну местного масштаба. И происходит она прямо сейчас в славном городе Тарасове.

– Муромцев перестраховывается и преувеличивает.

– А ты темнишь.

– Как всегда, – одновременно сказали мы оба и тут же дружно рассмеялись.

– А если серьёзно, ты когда возвращаешься?

– Через пару дней, здесь есть ещё дела. А у тебя точно всё под контролем и не требует вмешательства?

– Разумеется, Геночка, когда я тебя обманывала?! – тоном возмущённой добродетели поинтересовалась я.

– Это на пальцах не счесть, потому что пальцев не хватит! И путала, и обманывала, как младенца, а темнишь ты, Охотникова, вообще постоянно! И виртуозно к тому же! – Тон приятеля стал обиженным, а голос на несколько тонов выше, словно у маленького ребёнка. – Потому как натура у тебя такая!

– Неправда, если я что и недоговариваю иногда, то исключительно чтобы сберечь ваше спокойствие. Твоё и тёти Милы. Так что не надо меня обвинять! Ладно?!

– Конечно! Тем более, что это всегда напрасный труд! Потому как ты вечно умудряешься находить оправдание всем своим действиям.

– Согласись, Гена, это талант! – с гордостью в голосе заявила я.

– Это ты сейчас так шутишь? – В тоне приятеля сквозило подозрение.

– Ничуть! Мои таланты очень многогранны!

– А вот в этом я как раз ни на секунду не сомневаюсь! Ты ещё там, во время учёбы в Ворошиловке, умела себя проявить буквально во всей красе.

– Никак не пойму, это что сейчас звучит в твоём голосе: зависть или злобная издёвка?

Кажется, наша дружеская пикировка грозила перерасти в небольшую ссору. Чтобы этого не произошло, я торопливо поинтересовалась:

– Кстати, не подскажешь, в конторе есть кто-нибудь из наших?! Разумеется, меня интересуют те, что занимают руководящие посты.

На несколько секунд Генка замолчал, даже, кажется, перестал дышать:

– Женька, ты сейчас кого имеешь в виду?

– Смежников ваших, разумеется!

Он снова замолчал.

– Погоди, дай сообразить. Димка Полозов недавно пошёл на повышение, к нему сейчас на кривой козе не подъедешь. Яновский в Москве, так что, если тебе нужно срочно поговорить, и тет-а-тет к тому же, этот вариант не подойдёт. Разве что к Сашке Мельниченко можно обратиться. Он сейчас в Тарасове, всегда на связи, и помнится, к Евгении Охотниковой неровно дышал. А что тебе от их конторы может быть нужно?

– Так, ерунда. Нужно справки навести, возможно, пообщаться в плане обмена информацией. Но ты не переживай, ничего особенного не намечается.

– То есть моё присутствие тебе не понадобится?

– Что ты, Геночка, ты же занят. А работа у тебя важная, нервная и ответственная. Ты мне только номерок Сашкин сбрось, а дальше я сама – и договорюсь о встрече, и пообщаюсь.

– Ладно, сделаю, только, Жень!..

– Обещаю, буду предельно осторожна, впрочем, как всегда.

– И, пожалуйста, не делай глупостей! И не ввяжись в новую опасную историю с непредсказуемыми последствиями.

– Поздно, поздно, мой дражайший друг, уже, кажется, ввязалась, – пробормотала я, только Генка Петров этого не слышал, потому как за секунду до этого я, торопливо простившись, повесила трубку.

Потом дождалась, когда придёт сообщение от приятеля, ещё немного поразмышляла. Скосила взгляд на часы, прикинула, что время ещё не слишком позднее, по крайней мере, вполне подойдёт для короткой встречи. И набрала номер Александра Мельниченко.

* * *

Встречу я назначила в небольшом кафе около набережной. Во-первых, это было не слишком далеко от квартиры Георгия. А во‐вторых, набережная, пустынная поздним осенним вечером, одно из самых подходящих мест для того разговора, что я запланировала.

Сегодня в кафе было немноголюдно, а может, здесь всегда так по будням. Благодаря этому обстоятельству, несмотря на слегка приглушенный свет, Сашку, одиноко сидящего за столиком у стены, я увидела практически сразу. Со времени нашей последней встречи он почти не изменился, разве что фигура стала немного плотнее.

– Здравствуй, дорогой. – Я подошла поближе. – Сколько лет, сколько зим!