Пьедестал для аутсайдера - Чингиз Абдуллаев

– Что случилось, Смыкалов?

– Все в порядке, – ответил он, забрал пакеты у водителя и шагнул в квартиру.

– Илья Данилович, – позвал Вадим.

– Что тебе? – повернулся Смыкалов.

– Когда завтра подавать машину? – поинтересовался водитель.

– В восемь утра, – ответил Илья Данилович, – до свидания.

Он хотел сказать и «спасибо», но решил, что водителю можно не говорить таких слов. Зинаида испуганно посмотрела на уходящего Вадима и закрыла дверь.

– Что происходит, Смыкалов? – поинтересовалась она, когда муж проходил на кухню с пакетами.

– Посмотри во двор, – посоветовал он.

Она подошла к окну, посмотрела вниз. Увидела Вадима, который садился в черную «Волгу».

– Что это за машина? – испугалась она. – У тебя неприятности? Почему тебя привезли на черной «Волге»?

– Это моя машина, – сдержанно объяснил Илья Данилович. – Это теперь моя машина и мой водитель.

Она недоверчиво покачала головой:

– Не нужно так шутить, Смыкалов. Даже у твоего начальника – Самсона Михайловича – не может быть такой машины. Не держи меня за дурочку. Лучше объясни, что случилось.

– Это моя машина и мой водитель, – терпеливо повторил он. Затем поставил пакеты на пол и начал доставать оттуда продукты. Венгерский сервелат, две банки с грибами, рижские шпроты, бутылка пшеничной водки, такая же, которую они сегодня пили. Банка баклажанной икры, пакет с маслом, нарезанный голландский сыр, еще неизвестные баночки с непонятным содержимым и, наконец, банка с красной икрой.

Последняя банка просто добила Зинаиду. Она обессиленно опустилась на стул.

– Что это такое, Смыкалов? – жалобно спросила она. – Откуда такое богатство?

– Ты неправильно все поняла, – терпеливо объяснил Илья Данилович, – я не стал заместителем начальника финансового отдела. С сегодняшнего дня я назначен заместителем генерального директора по финансовым вопросам. Это мой продуктовый пакет, который я теперь буду получать раз в неделю. И внизу была моя персональная машина с моим водителем.

Только теперь она поняла и поверила. Именно эта баночка с красной икрой заставила ее поверить. Она беззвучно заплакала.

– Так не бывает, Смыкалов. Так просто не бывает.

– Зачем ты плачешь? Вместо того чтобы радоваться, ты здесь еще и слезы льешь. Где Жанна?

– Играет в своей комнате, – ответила Зинаида. – Значит, это все правда? И ты действительно стал заместителем генерального директора? Но почему тебе дали столько продуктов?

– Это продуктовый набор, который готовят для руководителей комбината каждую неделю, – пояснил он, – у нас такой порядок. Что ты не понимаешь?

– Нужно все убрать в холодильник, чтобы не испортилось. Оставим для дня рождения Жанночки, порадуем наших гостей, – решила она.

День рождения Жанны был в ноябре, через два с половиной месяца. Он покачал головой:

– Ты опять ничего не поняла. Такие наборы я буду получать теперь каждую неделю. Ты слышишь меня? Каждую неделю. Ничего оставлять не нужно. Это нужно есть.

Она снова изменилась в лице.

– Я боюсь, Смыкалов, – призналась она.

– Чего ты боишься?

– Не знаю. Но я боюсь. Это все так неожиданно, невероятно. Так просто не бывает в жизни.

– Почему не бывает? Все нормально. Кирюхин хотел сделать меня начальником финансового отдела, я тебе об этом говорил. Но за эти несколько дней произошли разные события. Наш бывший заместитель генерального директора Аркадий Николаевич Сидоряк поддержал ГКЧП. Он ведь является членом бюро райкома партии и поэтому посчитал, что обязан их поддержать. А сегодня уже понятно, что они проиграли, и оставить такого ортодокса на комбинате Борис не может да и не хочет. Тот и сам понимает, что ему нельзя оставаться у нас после всего случившегося. Он подал заявление в связи с уходом на пенсию; Кирюхин решил, что я – лучшая кандидатура на это место. И назначил меня. Сегодня он вспоминал, что Гинзбург всегда считал меня лучшим студентом среди будущих финансистов.

– И он просто так взял и назначил тебя? – спросила Зинаида.

– Пока исполняющим обязанности. Но обещал утвердить меня в нашем министерстве. Мы теперь будем подчиняться не союзному, а российскому министерству.

– И тебя утвердят?

– Обязательно утвердят. Теперь наконец успокоилась? А завтра утром за мной придет моя машина и повезет меня на работу. Вечером устроим ужин для твоей тети и ее родных, пригласим их отпраздновать мое назначение. Пусть знают.

Она наконец понимающе кивнула. Он поднялся, вышел в другую комнату, чтобы переодеться. И услышал звонок в дверь. Зинаида пошла открывать. Раздался возбужденный голос Клавдии Ильиничны. Она не выдержала и решила посмотреть, что именно принес в пакете водитель Ильи Смыкалова. Зинаида пригласила ее на кухню, и оттуда послышались громкие восклицания гостьи.

Смыкалов открыл шкаф, посмотрел на свой гардероб. Единственный приличный костюм они купили со скидкой где-то в магазине за городом ровно пять лет назад. Остальные два костюма были еще более старыми. Этот почти «пасхальный» костюм он надевал только на семейные торжества или «на выход». Хотя в последнее время они с Зинаидой почти никуда не ходили. Смыкалов решил, что нужно будет завтра надеть этот костюм. И вообще, перестать появляться в старой одежде. И рубашек у него приличных тоже нет. Все со стертыми воротниками. Про галстуки вообще стыдно вспоминать. Какие-то убогие, бесцветные, немодные, узкие. Придется что-то придумать. Ему нельзя появляться на работе в таких рубашках и галстуках. Да и его «приличный» пошит на фабрике «Заря». Если Борис узнает, то будет просто смеяться. И вообще, ему очень не понравится, что его заместитель ходит в костюмах фабрики «Заря». А еще нужны новые ботинки. Илья Данилович нахмурился. Вся его обувь была не просто старой, она была очень старой – обычно он бережливо носил обувь по шесть-семь лет. Его нынешние ботинки уже два раза были в починке. Нет, так просто невозможно. Нужно будет все обсудить с Халифманом, тот может подсказать, где и как лучше одеваться.

На кухне продолжала громко вздыхать Клавдия Ильинична, а Смыкалов с нарастающим раздражением осматривал свой гардероб. Как он мог ходить в таких застиранных рубашках, в этих носках с дырками, которые столько раз штопала Зинаида? Как он мог появляться в этих протертых костюмах? Неудивительно, что над ним все смеялись.

Он с раздражением захлопнул дверцу шкафа. Посмотрел на себя в зеркало. Этот наметившийся животик, эти редкие волосы, которыми он пытается скрыть свою очевидную лысину, эти очки в дешевой оправе. Нужно сто раз поклониться Боре Кирюхину за то, что он решил сделать такого неопрятного и плохо одетого мужчину своим заместителем. А часы? Какие часы у него на руке? Кажется, у Бориса были японские «Сейко». Или нечто в этом роде. Как стыдно быть таким нищим на такой высокой должности. Смыкалов отвернулся.