Магрибский колдун - Елена Анатольевна Леонова

Автомобиль остановился у отделения, и Саблин вышел. Настроение было паршивым. Недовольство начальства било по самолюбию, хотя он и сам понимал: дело не движется.

Зайдя в кабинет, следователь взял в руки пустую кружку, собравшись сходить и налить ещё кофе, когда в кабинет без стука зашёл Синицын.

Его лицо было бледным и серьёзным.

— Товарищ майор…

— Только не говори, что нашли ещё тело, — Саблин поставил кружку на стол.

— Нашли, — тихо ответил Саша.

Следователя прошиб холодный пот. Третий труп. Третья жертва. Преступник не просто убивал, он издевался, словно говорил: «Я здесь, я рядом, но вы меня никогда не поймаете».

— Пошли, — мрачно произнёс Саблин, снимая с вешалки пальто. Он чувствовал себя шахматистом, играющим вслепую, с невидимым, но явно превосходящим его противником. Каждый ход убийцы был просчитан, выверен, исполнен с леденящей душу точностью. А он, Саблин, словно барахтался в болоте, не в силах выбраться.

Майор глянул на Синицына. Тот стоял, неподвижный, как изваяние, в глазах — лишь тревога. Следователь понимал его. Они оба чувствовали, как дело ускользает из рук, а убийца становится всё более дерзким.

— Найди Максимову и позвони Шульцу, — сказал Саблин, стараясь придать голосу твёрдость, которой он сейчас совсем не чувствовал.

— Слушаюсь, товарищ майор! Машина вас ждёт внизу.

Глава 37. Москва. Понедельник. 11:50

Поёживаясь от пронизывающего ветра, майор вышел из машины на западе города, где бетонные скелеты недостроенных многоэтажек торчали в сером небе, словно кости доисторического чудовища. Унылая картина: стройка, чахлые деревца и вездесущая пыль, оседавшая на всём, словно саван. Сегодня к этому пейзажу добавился ещё один куда более мрачный штрих — труп.

Саблин застегнул пальто и направился к оградительной ленте, натянутой вокруг стройплощадки. Там суетились эксперты, их белые комбинезоны резко контрастировали с грязью и серостью. Он кивнул оперативнику, стоявшему в оцеплении, и прошёл внутрь.

Стройка представляла собой хаотичное нагромождение арматуры, досок и мешков с цементом. Ветер бродил между недостроенными этажами, разнося неприятный гул. Саблин окинул взглядом это безрадостное место. Здесь, в лабиринте из бетона и металла, оборвалась чья-то жизнь.

Под ногами хрустел мусор. Внутри недостроенного корпуса, в полумраке следователя ждала картина, которую он боялся, но знал, что увидит.

Связанная женщина. Брюнетка. Лежала на бетонном полу, словно кукла, брошенная нерадивым ребёнком. Вокруг тела — полуобгоревшие свечи. А на голове — маска из чёрного воска, скрывающая лицо, превращающая женщину в безликую жертву ритуального убийства.

Саблин присел на корточки, стараясь не касаться ничего.

— Я здесь, — послышался за спиной голос Шульца. — Опять твой убийца?

— Ага, — выдавил из себя следователь.

— Дай мне несколько минут. Я осмотрю и сделаю предварительное заключение.

Майор поднялся и начал медленно обходить стройку, внимательно осматривая каждый уголок и вглядываясь в следы на земле, в обрывки ткани, зацепившиеся за арматуру, в пустые бутылки, валявшиеся в углу. Он искал хоть какую-то зацепку, малейший намёк на причины произошедшего. Но стройка молчала.

«Что ты хочешь сказать, ублюдок? — мысленно обратился он к убийце. — Что пытаешься донести этими своими представлениями? Что?»

Саблин подошёл к окну, вернее, к пока ещё зияющему проёму. Следователь смотрел на серый пейзаж, на унылые коробки домов, на машины, проносящиеся по шоссе. Где-то там ходит он. Убийца. Психопат.

Майору вдруг вспомнились слова преподавателей в академии: «Преступник всегда оставляет след. Даже если он думает, его нет. Нужно просто уметь его увидеть».

Что же за след? Свечи? Маска? Жертвы? Всё перепроверил! Но пока — ничего. Лишь три мёртвых женщины. Три! Теперь их уже три.

Следователь чувствовал, как внутри нарастает злость. Злость на убийцу, на бессилие, на этот прокля́тый город, который словно специально прятал в своих бетонных лабиринтах самых отвратительных тварей.

— Жертва мертва не больше десяти часов, — подошёл Шульц.

— Её убили ночью, — продолжая лицезреть окрестный пейзаж, произнёс Саблин.

— Да. Картина всё та же. Асфиксия. Мы забираем тело. Я так понимаю, тебе срочно нужно имя убитой.

— Угу.

— Хорошо. Будем работать быстро. Отзвонюсь, — Влад ушёл, а к майору подошли Максимова и Синицын.

— Мы осмотрели стройку. Ничего подозрительного не нашли, — сообщила Дина.

Саблин резко обернулся.

— Стройка!

— Да… а что? — не поняла Максимова.

— Срочно тащи в отделение Рубцова. Он работает на стройке. А ты, — следователь обратился к Синицыну, — опроси всех, работавших здесь вчера вечером и сегодня утром. Кстати, кто обнаружил тело?

— Рабочий. Первый пришёл в девять часов.

Майор взглянул на время.

— Сейчас почти полдень! Почему мы так поздно узнали?

— Этот рабочий плохо говорит по-русски. Он сначала испугался, ждал, когда приедет прораб. Потом они разбирались, что к чему… позвонили в дежурную часть, а те нам… ну и вот.

— Чёрт! Затоптали, наверное, всё здесь! Рабочего допрашивай с переводчиком. Может, видел кого-то.

— Сделаю!

Следователь зашагал к машине. Надежда была призрачная, но надо хвататься за любой шанс выйти на убийцу.

Глава 38. Москва. Понедельник. 12:25

Заходя в кабинет, Саблин устало опустил плечи, планируя покурить перед тем, как снова погрузится в расследование. Но передышки не случилось.

Вместо сигареты его встретил полковник Тимофеев, стоявший у окна, словно грозовая туча. Лицо начальника было багровым, челюсти сжаты так, что казалось, вот-вот треснут. Следователь сразу догадался: дело дрянь.

— Ну? — сказал полковник. — Третья? — голос его звучал тихо и хрипло.

— Да.

— Где это произошло? — спросил Тимофеев. Было заметно, как он старается сохранить спокойствие.

— Стройка на западе.

— Улики есть?

— Пока нет.

Илья Ильич шумно втянул воздух ноздрями.

— Я никогда не влезал в твои расследования. Знаю, ты опытный, ответственный, всегда делаешь свою работу, — тихо произнёс Тимофеев. — Но сейчас мне надо, чтобы ты, Алексей, вывернулся наизнанку, но нашёл его! Понял меня?! Убийца буквально издевается над нами! Даже нет, он издевается над тобой, Лёш! А ты что? Что ты? — тон полковника резко повысился.

Саблин молчал. Он понимал Тимофеева. Три жертвы — это уже не просто преступления, а вызов всей системе. И его они должны принять и пресечь.

— Мы работаем, товарищ полковник.

— Работаете… Слышал уже, а хочу видеть преступника! Слушай, — Илья Ильич отошёл от окна и приблизился к майору, — если вы зашиваетесь или не хватает ресурсов, скажи мне сейчас. Дело Колдуна надо раскрыть! Иначе нам всем придётся искать другую работу!

— Колдуна? — Саблин нахмурился.