Магрибский колдун - Елена Анатольевна Леонова

Рубцов перевёл взгляд на старшего лейтенанта.

— Ну да. Послушайте, это было сто лет назад! Я не видел её со студенчества! Даже не подозревал, что у меня сохранился номер!

— Где вы познакомились? — Саблин чувствовал воодушевление. Он нашёл зацепку!

— Чёрт! Сейчас… дайте вспомнить, — Сергей нахмурился. — На какой-то тусовке. Кажется, в доме отдыха. Я учился в институте, она тоже. Мы начали общаться, ну и всё такое.

— Вы встречались с Терентьевой?

— Да, какое-то время. Недолго. Кажется, летом, а осенью началась учёба, и мы расстались. Не помню уже почему.

— Что за дом отдыха? — спросил следователь.

— Не помню! — повысил голос Рубцов. — Думаете, я запоминаю всё, что со мной происходило за прошедшие двадцать лет?! — он выругался. — Там была куча народу. Многие из института Жанны.

— Какой институт? — поинтересовалась Максимова.

— Историко-архивный вроде бы.

Саблин замер. Не может быть! В том же институте училась Потапова!

— Среди тех людей в доме отдыха была Антонина Потапова?

Лицо Рубцова стало пепельным. Он посмотрел на следователя, словно зверь, попавший в капкан.

— Да. Тоня и Жанна были подругами.

Саблин сложил руки на груди.

В допросной наступила тишина, наполненная не только напряжением, но и предчувствием того, что наглая и самодовольная гримаса, за которой так тщательно прятался Рубцов, вот-вот слетит, обнажив истинное лицо убийцы.

Сергей глядел на следователя, как на приговор. В его глазах читался страх и отчаяние. Саблин ждал. Он знал: рано или поздно парень расскажет больше. Вопрос только во времени. Хотя как раз его у следователя и не было.

Глава 41. Москва. Понедельник. 17:20

Саблин курил, стоя у окна. Он чувствовал подъём настроения. Наконец-то! Дело двинулось! Есть с чем работать! Оставалось сложить кусочки пазла воедино.

В кабинет вошли Максимова и Синицын.

— Товарищ майор, есть информация по Терентьевой, — Саша нёс в руках папку.

— Давай, — следователь обернулся, затушил сигарету и обошёл рабочий стол, присаживаясь на его край, чтобы быть поближе к команде.

— Вот её фото, — Синицын протянул снимок. На нём была темноволосая женщина с короткой стрижкой, миндалевидные глаза, прямой нос, узкие губы.

— Окончила Историко-архивный институт. Кафедра общественных связей, туризма и гостеприимства. Работала в турфирме «Мир путешествий».

— А у Потаповой какая кафедра? — спросил Саблин.

— Сейчас, — Дина начала смотреть бумаги, которые держала в руках. — Кафедра иностранных языков. У них были разные факультеты. У Терентьевой — востоковедения и социально-коммуникативных наук, а у Потаповой — международных отношений.

— А Тагиев?

— Он закончил исторический факультет там же.

— Ага. Дальше.

— Терентьева жила с тётей. Не замужем, детей нет. В турфирме сказали, что в субботу вечером она ушла с работы. Вела себя, как обычно. В воскресенье у неё был выходной.

— Если опираться на предыдущие убийства, то её могли похитить в субботу вечером, — предположил Саблин. — Нужно пообщаться с её тётей. Заявлений о пропаже не поступало?

— Нет. Мы проверили, — отозвалась Дина.

— Ей уже сообщили про племянницу?

— Да.

— Хорошо. Поеду к ней. Ещё что-то есть?

— Нет. Думаете, Рубцов наш Колдун? — спросила Максимова.

— Пока лишь рабочая версия. Он знал обеих жертв. Встречался с ними. Могла быть какая-то обида. Терентьева бросила его, и парень решил отомстить.

— С Потаповой он не общался неделю. Хоть и говорит, что это нормально, но вдруг Антонина тоже его бросила?

— Вот именно! Такое могло стать триггером для убийства, — кивнул майор. — С таким самомнением, как у Рубцова, подобные вещи сильно бьют по самолюбию.

— Но почему он решил убить женщину, которая бросила его в юности? — спросил Синицын.

— Мы не знаем. Возможно, Потапова и Терентьева общались всё время. Он убил Антонину, вспомнил про Жанну… логику психов не понять. К тому же то, что Рубцов не видел Терентьеву двадцать лет, мы знаем только с его слов.

— Звонков и СМС с его номера на её нет.

— Ни о чём не говорит. Мог удалить. Да и алиби на время смерти Терентьевой у него нет.

— Задерживаем его?

— Да. Пусть посидит в камере. И свяжитесь с Тагиевым. Не даёт мне покоя факт, что он учился с жертвами в одном институте.

Глава 42. Москва. Понедельник. 18:30

Саблина, переступившего порог квартиры в новом, современном жилом комплексе, тут же обволокло теплом и запахом свежей выпечки. Это было совсем не тем, чего ожидаешь от места, связанного с жестоким убийством. Квартира убитой Жанны Терентьевой, где она проживала с тётей, Тамарой Степановной, показалась следователю оазисом уюта в этом мрачном деле. Современный ремонт в пастельных тонах, мягкий свет от торшеров, расставленных по углам, и обилие комнатных растений создавали атмосферу спокойствия и благополучия.

— Проходите, присаживайтесь, — голос Тамары Степановны прозвучал ровно, без единой дрожи. Она села на диван, указала на кресло напротив.

Саблин огляделся. Большая гостиная, совмещённая с кухней, была обставлена со вкусом. Удобный диван цвета слоновой кости, кресла, журнальный столик с аккуратно разложенными книгами, на стенах — репродукции импрессионистов и фотографии в рамках. На кухне — блестящая хромированная техника, на столе — ваза с фруктами. Всё говорило, что здесь живут женщины, ценящие комфорт и порядок.

Майор присмотрелся к снимкам. На них — Тамара Степановна в разные периоды жизни: молодая девушка, зрелая женщина, окружённая друзьями и семьёй. Тут же висело несколько портретов Жанны, видимо, сделанных в студии, так как заметен был правильно поставленный свет и художественная обработка снимков.

Следователь достал блокнот.

— Примите мои соболезнования. Понимаю, как вам тяжело, но…

— Я знаю, зачем вы здесь, — перебила Саблина Тамара Степановна, женщина лет шестидесяти, с седыми волосами, собранными в строгий пучок. В её глазах не было слёз, только какой-то странный, отстранённый блеск. — Спрашивайте.

— Вы были близки с Жанной?

— Настолько, насколько это возможно, когда у тебя племянница, а у неё — своя жизнь, — ответила женщина. — Она уходила на работу, возвращалась поздно. По будням мы иногда и не виделись. Я рано ложусь спать. А в выходные Жанна встречалась с подругами. Правда, иногда мы проводили время вместе, в основном, по праздникам.

Саблин внимательно наблюдал за Тамарой Степановной. Никаких признаков горя. Ни покрасневших глаз, ни дрожащих рук. Только холодная, почти ледяная сдержанность. Вероятно, все по-разному переносят утрату? Кому-то проще скрывать эмоции.

— Жанна упоминала о своих проблемах? О ком-то, кто мог желать ей зла?

Женщина на мгновение задумалась.

— Она была жизнерадостной, общительной. У неё были друзья. О врагах она мне не говорила. Но, знаете ли, люди не всегда рассказывают всё своим тётям.

— Вы заметили что-то необычное в